Заветы
Шрифт:
Хранитель открыл мне дверцу, и я забралась на заднее сиденье нашей машины. Поглубже вдохнула – восторг пополам с ужасом. А вдруг моя уловка провалится? А вдруг удастся? Как ни посмотри, я не ведала, что меня ждет.
С Теткой Лорной, которая и в самом деле была у Сонамит, я и в самом деле побеседовала.
– Приятно меня видеть, – сказала Сонамит, – а когда мы выйдем замуж, будем все время ходить друг к другу в гости!
Она затащила меня в дом и повела смотреть подвенечное платье и слушать все-все-все про мужа, которым она скоро обзаведется, – он (прошептала
Как прекрасно, ответила я. Полюбовалась платьем, которое, сказала я Сонамит, получилось гораздо красивее моего. Сонамит рассмеялась: она слыхала, что я выхожу, можно сказать, за Бога, мой новый муж такой важный, надо же, как мне повезло; я опустила очи долу и ответила, что платье у нее все равно лучше. Это согрело ей сердце, и она сказала, что верит в нас обеих – мы обе переживем этот секс и не будем выкаблучиваться. Мы послушаемся наставлений Тетки Лиз, и будем думать про букеты в вазе, и все быстро закончится, и, может, мы даже родим настоящих детей, сами, без Служанок. Она спросила, не хочу ли я овсяного печенья, и послала Марфу принести. Я взяла одно и чуть-чуть погрызла, хотя есть не хотелось.
– Я к тебе ненадолго, – сказала я, – дел по горло, но можно мне поговорить с Теткой Лорной?
Мы нашли ее в одной из пустых комнат через коридор – она там сосредоточенно читала свою тетрадку. Я попросила ее добавить что-то к моему платью – белый бант, белую оборку, не помню уже. Я попрощалась с Сонамит, и поблагодарила ее за печенье, и снова сказала, до чего прелестно ее платье. Я вышла через парадную дверь, весело помахала, прямо как настоящая девочка, и пошла к машине.
Там я спросила нашего шофера – сердце у меня колотилось, как бешеное, – не мог бы он заехать в мою старую школу, потому что я хочу поблагодарить свою бывшую учительницу Тетку Эсте за все, чему она меня научила.
Он стоял возле машины и придерживал для меня заднюю дверцу. Подозрительно нахмурился:
– У меня другой приказ.
Я улыбнулась, понадеявшись, что вышло обворожительно. Лицо словно застыло – его как будто обмазали клеем, а клей высыхал.
– Совершенно ничего страшного, – сказала я. – Жена Командора Кайла не будет против. Тетка Эсте – она же Тетка! Это ее работа – обо мне позаботиться!
– Ну, я даже не знаю, – с сомнением протянул он.
Я поглядела на него снизу вверх. Прежде я не обращала на него особого внимания – обычно-то я его видела только со спины. Он был сложен как торпеда – сверху маленький, посередине толстый. Побрился плохо – у него была щетина и сыпь.
– Я скоро выйду замуж, – сказала я. – За очень могущественного Командора. Могущественнее Полы… Жены Командора Кайла.
Тут я сделала паузу, чтобы до него дошло, а потом, как ни стыдно мне в этом признаваться, легонько накрыла ладонью его руку, лежавшую на ручке дверцы.
– Я прослежу, чтобы вас вознаградили, – сказала я.
Он чуточку вздрогнул и порозовел.
– Тогда что ж, – сказал он, хотя и не улыбнулся.
«Вот, значит, как женщины добиваются своего», –
– Спасибо, – сказала я. – Вы не пожалеете.
Он отвез меня в мою старую школу, как я и просила, и поговорил с Ангелом на посту, и двойные ворота распахнулись, и меня ввезли внутрь. Я велела шоферу меня подождать – я быстро. После чего я невозмутимо прошествовала в школьное здание, казавшееся гораздо меньше, чем в тот день, когда я была здесь последний раз.
Уроки закончились – мне повезло, что Тетка Эсте еще была на месте, хотя, опять же, возможно, дело тут отнюдь не в везении. Она сидела за столом в том же классе, что и прежде, и писала в тетрадку. Когда я вошла, она подняла голову.
– Батюшки, Агнес, – сказала она. – Да ты совсем большая!
Дальше этой минуты я не планировала. Хотелось броситься к ее ногам и зарыдать. Она всегда была ко мне добра.
– Меня насильно выдают замуж за кошмарного урода! – сказала я. – Я лучше руки на себя наложу!
Тут я и впрямь зарыдала и повалилась к ней на стол. В некотором смысле я играла роль и, быть может, плохо играла, но в итоге-то все это сыграло важную роль, если вы меня понимаете.
Тетка Эсте помогла мне подняться и посадила на стул.
– Садись, моя дорогая, – сказала она, – и рассказывай.
По долгу службы она задавала мне вопросы. А я думала о том, как положительно скажется этот брак на моем будущем? Я ответила, что про все преимущества знаю, но мне безразлично, потому что у меня нет будущего – такого будущего мне не надо.
– А другие кандидаты? – спросила она. – Может, мне предпочтительнее кто-то другой?
– Они ничем не лучше, – сказала я, – и вообще, Пола хочет Командора Джадда, ее уже не собьешь.
«Я это серьезно – про наложить на себя руки?»
«Я серьезно, – сказала я, – и если не удастся до свадьбы, тогда после – точно, и я убью Командора Джадда, если он хоть пальцем ко мне прикоснется. – Возьму нож, – сказала я. – Глотку ему перережу».
Все это я говорила убежденно, чтоб она понимала – я на такое способна, и в ту минуту я верила, что способна и впрямь. Я почти чувствовала, как из него хлещет кровь. А потом и из меня. Я ее почти видела – красным таким маревом.
Тетка Эсте не сказала, что я очень испорченная, – она же все-таки не Тетка Видала. Вместо этого она ответила, что понимает мое огорчение.
– Но, может быть, ты считаешь, что в силах умножать добро иными способами? Скажем, нет ли у тебя призвания?
Про это я забыла, но тут вспомнила.
– Ой, да, – сказала я. – Да, призвание есть. Я призвана к высшему служению.
Тетка Эсте посмотрела на меня долго и пристально. А затем попросила разрешения молча помолиться: ей потребно наставление. Я смотрела, как она складывает руки, закрывает глаза и склоняет голову. Я затаила дыхание. «Господи, прошу тебя, скажи ей все как надо», – в свою очередь, молилась я.