Зависть
Шрифт:
Она не думала о том, что обречена, и отдавалась этой пагубной страсти без оглядки. Никто из ее знакомых, об этом не знал, и никто не мог, ей сказать слов предостережения. Никто не мог, предложить ей лечиться. Она бы от этого отказалась, и поэтому избегала откровенных разговоров.
Первым человеком, узнавшем об этой ее привычке, был Стас, и она его возненавидела за это. Ей казалось раньше, что она особенная, необычная, привлекательная. Стас теперь разрушал ее упреками и разоблачениями, говоря ей в лицо самые отвратительные вещи, которые мог придумать,
То, что он о ней узнал, давало ему право на это и развязывало руки, и он, не имея силы воли уйти от Мэгги , использовал свое знание против нее, не щадя ее, загоняя словесно в угол, и однажды Мэгги сломалась. У нее началась депрессия, и у нее в голове стали появляться мысли о смерти.
Жизнь потеряла всякий смысл для нее - оставалось тело полностью лишенное души,которая умерла уже. С этим Мэгги никак не могла справиться. Иногда она словесно призывала смерть, но та не шла к ней, и тогда Мэгги решила, что сама уйдет, и, когда не было Стаса, она приняла смертельную дозу. Стас обнаружил ее тело, вызвал милицию и врачей, и через неделю все вообще забыла о существовании Мэгги.
Предусмотрительный Стас оформил завещание и стал богатым человеком, независимым и свободным. Он должен был поделиться с мужем, так как у того была обязательная доля.
Стас приехал в офис Петра Леонидовича. Даша была беременна – они уже давно жили с Петром Леонидовичем. Стас понял ситуацию, и все равно он чувствовал, что Даша та единственная женщина, которая ему послана судьбой, и комок подступил к горлу, когда он увидел, как Петр Леонидович гладит ее по руке. Он бунтовал внутри – ведь они еще с Дашей не разведены, и он неожиданно для себя сказал:
– Даша, давай попробуем начать жизнь сначала, ведь я тебя люблю!
В этот момент голос его дрогнул, и он отвернулся, скрывая слезы, которые навертывались на глаза.
– Молодой человек, - вмешался Петр Леонидович.
– Не мне вам объяснять, что нельзя два раза входить в одну реку. Мы с Дашей сразу поженимся, как только ваш развод будет оформлен. Просьба к вам не затягивать с этим.
Стас вышел, не до конца понимая, что произошло.
51
Владимир, когда узнал о беременности Эли, подумал, что она ждет их общего ребенка. Он был счастлив, стал больше зарабатывать, и ему казалось, что все в их совместной жизни налаживается. Но постепенно все больше и больше он стал замечать, что Эля при обсуждении каких-то тем не спорит с ним, как раньше, а соглашается, не желая с ним общаться.
Она получила приглашение от своей дальней родственницы навестить ее и даже оформила загранпаспорт. Владимир чувствовал, что у Эли есть какая-то другая, не связанная с ним жизнь, и в этой другой жизни Эли он, Владимир, не участвовал.
Эля родила мальчика и назвала Леонидом. Ни разу Петр Леонидович не позвонил. Эля жила с Владимиром, растила сына, и это ее устраивало.
Столько людей живут вместе, и не знают
Иногда, одна ссора и разоблачение разводят людей, рушатся семьи, делится имущество - одна претензия переходит в другую, и клубок однажды разматывается, ставя людей на разных концах нити, когда-то их связавшей.
В душе остаются воспоминания, сначала неприятные, а по мере удаления от них, все негативное уходит и остается запутанный рассказ о сложных прошлых отношениях.
Эля по-прежнему занималась извозом. Лица людей, их рассказы наполняли ее собственную жизнь впечатлениями. Как-то ее остановил мужчина, который показался ей знакомым, и когда он сел рядом, она поняла, что это Стас.
– Господи, сколько лет, сколько зим, – сказала Эля, оглядывая этого интересного, хорошо одетого мужчину.
– Эля, а что ты… – Стас показал на руль.
– Да, и уже много лет. А ты что, где? – Она видела перед собой человека из той жизни, о которой мечтала, и этим человеком был Стас.
– Понимаешь, все очень другое. Вот и ты тут, – сказал Стас, с интересом оглядывая приятельницу друга. – А что Владимир?
– Все нормально. Работает.
– Где вы живете?
– Там же. А Даша?
– Целая история. Развелись. Вышла замуж за мужа моей подруги-иностранки. Он русский и зовут, кажется, Петр Леонидович. Живут то здесь, то за границей. Он очень богатый. Я тоже не бедный.
– А где подруга?
– Она умерла. – Стас не хотел вспоминать подробности. Он радовался, что произвел на Элю сильное впечатление. А он действительно ей понравился, раз он из той жизни, но что-то мешало ей поверить до конца, что Стас крутой. Она вспомнила, какой он был, и сразу все представилось по-другому. И тут, сама не зная почему, она стала врать и одновременно откровенничать.
– Мы ведь с Володей давно живем как чужие. Что-то сломалось. Я вот работаю, но знаешь, скажу честно, все бы бросила и ушла, куда глаза глядят.
Стас почувствовал, что его хотят зацепить, но сидел и слушал.
– Были у меня и крутые мужики, но все что-то не то. Вот и живу по инерции, день ото дня, а радости все нет.
Стас остановил ее:
– Вот тебе моя визитка. Если что, звони, заходи, – и вышел.
Весь оставшийся день не выходил из головы Стас. «Он совсем другой и свободный как будто». Визитку посмотрела: «Гендиректор…» – «Да, круто».
Эля была из той нередкой породы женщин, для которых присутствие около нее мужчины было обязательным, и если случилось, что она сошлась с Владимиром, которого не любила и страдала, то это именно потому и могло продолжаться из-за ее зависимости от мужчины вообще.
И сейчас она, понимая, что ее все не устраивает в жизни с Владимиром, что она его не любит, что она могла бы остаться одна и жить в ожидании лучшего варианта, но этого не случалось именно потому, что она знала себя, и оставаться одной ей было бы тяжело и невозможно.