Завоеватель
Шрифт:
Хубилаю не верилось, что будет именно обсуждение. Мункэ уже вжился в роль властителя и теперь поучал их не как старший брат, а как отец детей. Он похлопал Хулагу по плечу, и Хубилай подивился, как они похожи. Мункэ был чуть шире в плечах, но глаза у Хулагу такие же холодные.
– Походы начнем, не дожидаясь весны, – объявил орлок. – Мир слишком долго ждал, пока падет слабый хан. Наши враги окрепли без руки у них на горле и ножа у сердца их близких. Пора напомнить, кто кому господин.
Хулагу осушил вторую чашу красного вина, причмокнул
– Хулагу, я написал приказы, которыми назначаю тебя командующим войском Байдура на западе и выделяю еще три каракорумских тумена. Произвожу тебя в орлоки ста тысяч и даю в помощники трех лучших командиров – Байджу, Илугея и Китбуку.
Каково было удивление Хубилая, когда Хулагу опустился на колени и отвесил поклон.
– Спасибо, брат! – поблагодарил он, поднявшись. – Для меня это большая честь.
– Ты смерчем пронесешься по южным и западным землям, избрав исходной точкой Самарканд. Байдур моим приказам не воспротивится. Заверши труды нашего деда, Хулагу. Зайди дальше, чем ходил он. Хочу, чтобы ты создал себе новое ханство, полное богатств.
Мункэ вручил младшему брату свиток и проследил, как тот разворачивает карту тех земель, тщательно срисованную и размеченную кривыми и точками давно умершим персидским писцом. Хубилай восхищенно уставился на карту и невольно подошел ближе. Каракорумская библиотека полна сокровищ, которых он даже не видел…
– Великий город расположен вот здесь, на берегах реки Тигр. Так далеко не заходил сам Чингисхан. Этот город – центр религии, которую называют исламом. Языком ты, Хулагу, владеешь достаточно. Если покоришь его, превратишь в сердце своего нового ханства.
– Покорю, брат! – пообещал ошеломленный Хулагу.
Мункэ понял, что брат вне себя от счастья, и снова налил ему вина.
– Потомки Тулуя пришли к власти, – объявил он, глядя на Хубилая. – Мы не допустим, чтобы после нас положение изменилось. Дело деда продолжат наши потомки. Братья, это судьба. Наш отец отдал жизнь за спасение хана. Наша мать берегла этот город и родину, когда все попросту могло развалиться. – Глаза Мункэ сияли: он явно рисовал себе будущее. – И все было ради этого момента: четверо братьев в главной зале дворца. Будущее ждет нас, как нежная отроковица.
Хубилай молча наблюдал, как улыбаются Хулагу и Арик-бокэ, очарованные красивыми словами Мункэ. Стоять отдельно от братьев было неприятно, и он, наполнив свободную чашу вином, выпил. Младшие братья расступились, чтобы он дотянулся до кувшина, а Мункэ нахмурился. Хубилай потягивал вино, с досадой чувствуя, что Арик-бокэ трепещет от желания услышать, что уготовано ему; рубец на лице стал темно-розовым, чуть ли не красным.
В этот самый момент будущий хан сжал руку самого младшего из братьев.
– Арик, я говорил с нашей матерью и заручился ее согласием.
Хубилай пристально взглянул на Мункэ. Он искренне сомневался, что здоровье позволяет
– Мы вместе решили, что семейные земли унаследуешь ты – все, кроме Каракорума, который останется собственностью великого хана. Мне этот грязный дворец не нужен, но, говорят, для народа он символ империи. Остальным от моего имени будешь править ты.
Арик-бокэ чуть вино не пролил – тоже бухнулся на колени и склонил голову в знак преданности. Когда младший брат поднялся, Мункэ обнял его за плечи и одарил любящим взглядом.
– Эти земли принадлежали нашему отцу, Арик, а прежде – Чингису. Заботься о них, пусть на них зеленеют поля и пасутся тучные стада.
– Позабочусь, брат, обещаю, – отозвался Арик-бокэ. Несколько слов Мункэ сделали его баснословным богачом. Теперь Арика ждали миллионные стада и табуны коней, не говоря о высоком положении. В одно мгновение ока старший брат наделил его властью.
– Подробности узнаете завтра, – продолжал Мункэ. – Приходите на заре, и услышите обо всех планах.
Он повернулся к Хубилаю, и младшие притихли, ощущая извечное противостояние между старшими. Мункэ словно сошел с картины, изображающей монгольского воина в расцвете лет. Высокий Хубилай в цзиньском платье казался полной его противоположностью.
– Хулагу, Арик, оставьте нас, – тихо попросил Мункэ. – Нам с Хубилаем нужно переговорить с глазу на глаз.
Младшие братья двинулись прочь, не взглянув на Хубилая. Их пружинящая походка говорила о резко возросших амбициях. Хубилай почти завидовал их уверенности и легкости, с которой она появилась.
Когда Хулагу с Арик-бокэ ушли, Мункэ наполнил чаши вином и вручил одну Хубилаю.
– А с тобой, брат, мне что делать?
– Похоже, ты все спланировал. Почему не скажешь?
– Хубилай, ты ведь из города почти не выезжал. Когда я участвовал в походе с Субэдэем, ты сидел здесь, забавляясь с книжками и перышками. Когда я брал Киев, ты учился одеваться, как цзиньская девушка, и мыться дважды в день. – Мункэ придвинулся к Хубилаю и скривился от тонкого запаха. – Человеку с твоими… вкусами подойдет должность в городской библиотеке.
Хубилай весь подобрался, понимая, что Мункэ нарочно его дразнит, но все равно почувствовал, что краснеет от оскорблений.
– Ничего постыдного в образовании нет, – процедил он. – Если ты станешь ханом, то я – счастливейшим из горожан.
Мункэ с глубокомысленным видом потягивал вино, хотя Хубилай подозревал, что решение брат принял задолго до этой встречи. Умом он не блистал, зато отличался терпением и аккуратностью. Зачастую эти качества не менее полезны.
– Я обещал отцу заботиться о семье. Вряд ли он хотел, чтобы я оставил тебя перебирать пыльные свитки заляпанными чернилами пальцами. – Хубилай не решался посмотреть на свои пальцы, хотя Мункэ не ошибся. – Он мечтал видеть сыновей воинами, а не цзиньскими писцами.