Завоеватель
Шрифт:
— О, разумеется, нет! — с облегчением воскликнула Алис. Лицо ее сияло от радости. — Конечно же, я не против.
Кейдре не появилась за общим столом и ко второму завтраку, но Рольф не тревожился — скорее всего она все же подчинилась его приказу и теперь отдыхает. Однако ее не было видно и за ужином, и он снова разозлился, с досадой вспоминая подлую выходку Алис, воспользовавшейся положением хозяйки замка, чтобы отомстить. Наверняка Алис поступала так уже не в первый раз, и Кейдре ничего не оставалось, как только
Впрочем, Рольф не воспринимал Кейдре как рабыню — до тех пор, пока об этом не заговорила его невеста. Теперь ему доставляло удовольствие сознание того, что эта гордячка стала его собственностью. Конечно, Кейдре обязана была почитать его как хозяина замка и в качестве равноправного члена семьи — но это были совершенно иные отношения. Рабыня должна не только отработать свой хлеб — она не сможет ни покинуть замок, ни выйти замуж без его разрешения.
А вдруг она все еще чувствует себя плохо? Скорее всего Кейдре осталась на ночь у своей бабки, жившей в деревне, но на всякий случай Рольф решил расспросить слуг.
Так он во второй раз в жизни оказался в поварне, освещенной в этот час чадными жировыми светильниками. В итоге он испытал большее потрясение, когда увидал ее все за той же непосильной работой, чем если бы встретил призрака.
Почувствовав его присутствие, Кейдре выпрямилась и обернулась.
— И ты посмела, — пробормотал он, — посмела открыто мне не подчиниться!
— Я все могу объяснить, — как ни в чем не бывало заявила девушка, опираясь на свежевыскобленный стол.
— Никто не имеет права нарушать мои приказы!
— Но у меня была причина!
— Обычно моим людям достаточно краткого внушения! — Его трясло от ярости.
— Но, милорд…
— Ты что же, совсем ничего не боишься?
— Милорд! — Кейдре отступила, беспомощно выставив перед собой руки. Она едва дышала от усталости и вовсе не собиралась ни с кем пререкаться, от души надеясь на то, что норманн не узнает о ее непослушании. — Мне пришлось заменить Тильди — у нее начались роды, а в поварне и так не хватает рабочих! Я не могла не помочь!
— И ты готова была угробить себя, помогая какой-то рабыне?! — Гнев в душе рыцаря сменился изумлением.
— Но ведь она рожает, милорд! — с чувством воскликнула Кейдре. — И она моя подруга!
— Все, хватит! — Рольф замотал головой. — Ты не можешь нарушать мои приказы, и больше я этого не допущу!
— Вы прикажете меня высечь?
— Откровенно говоря, хорошая порка пошла бы тебе только на пользу. Если ты посмеешь перечить мне снова — пеняй на себя!
Несмотря на то что ее губы дрожали от обиды и возмущения, Кейдре по-прежнему старалась держаться с достоинством.
— Ну хватит, довольно. Ты уже кончила работу. Впредь сначала спрашивай меня, согласен
— В спальню — или сразу в постель? — Ее испуг моментально развеялся.
— А ты, кажется, была бы не прочь? — насмешливо осведомился он.
— Еще чего!
— Смотри — тебе достаточно только намекнуть, и я не откажусь!
— Зато откажусь я!
— Зря петушишься, Кейдре. Я все равно тебя переспорю!
— Ненавижу тебя! — выпалила она. — Норманн!
— Лучше скажи, где ты спишь?
— В зале. — Кейдре демонстративно не заметила галантно подставленную руку рыцаря.
Они вышли во двор, освещенный луной, и девушка с наслаждением вдохнула полной грудью прохладный воздух. Заметив, что Рольф любуется ее точеным профилем, она отвернулась и покраснела.
— Идем! — Он грубовато взял ее под локоть, и теперь уже ей ничего не оставалось, как только подчиниться.
Кейдре долго не могла заснуть; но едва ей удалось смежить веки, как рядом раздались тревожные голоса, и сильные руки безжалостно вырвали ее из забытья.
— Кейдре, Кейдре, проснись! Да проснись же ты!
— Что случилось? — В неверном свете коптилки она не сразу узнала Ательстана и одного из его рабов.
Поднятая ими возня всполошила собак, и гончие залаяли вразнобой.
— Моей жене плохо! — запричитал раб. — Она никак не разродится! Это уже пятый ребенок, и всегда у нее были легкие роды, а теперь что-то идет не так! Пожалуйста, помоги ей!
— Уже иду! — Кейдре, вскочив на ноги, натянула платье и тут с отчаянием вспомнила о том, что у нее нет нужных трав.
— Что за шум?
Услышав голос Рольфа, девушка резко выпрямилась. Норманн спускался в зал в одних панталонах, с мечом наголо.
— Это все из-за Тильди, милорд, — отвечал Ательстан. — У нее случились тяжелые роды!
— Позовите кого-нибудь из женщин! — приказал рыцарь.
— Здесь могу помочь только я, милорд, — твердо заявила Кейдре, стараясь не поддаться невольной вспышке гнева. — И мне нужна моя ладанка с травами!
Рольф окинул ее пронзительным взглядом, затем рявкнул на Ательстана, и старый сакс помчался наверх, в его спальню, а затем, вернувшись, подал ей ладанку. Кейдре схватила ее и поспешно выбежала из зала.
Она издалека услышала, как стонет Тильди. Четверо ее детей в возрасте от трех до десяти лет сидели здесь же, в единственной комнате, и со страхом смотрели на мать.
— Займись ими, Джон! — приказала Кейдре мужу Тильди.
Роженица обливалась холодным липким потом. Воды отошли еще днем, и она совсем измучилась от бесполезных потуг — ребенок так и не появился. Кейдре моментально разобралась, что случилось — плод лежал неправильно и шел ножками вперед.
— Сначала надо развернуть ребенка, — пробормотала Кейдре, обращаясь к Джону.