ЗБ
Шрифт:
– И что же будет?
Я пожала плечами. Этого я знать не могла. Тем более что вариантов хватало. Мы могли спрятаться, могли просто побегать по бесчисленным лабиринтам ЗБ, которые я знала в сто раз лучше наших преследовательниц. Могли даже заманить их в подвалы, куда мало кто суется, или в какой-нибудь из ветхих коридоров. Но это уже попахивало откровенной бедой, и такой вариант я просто не рассматривала. А еще можно было дать нашим противницам бой, но две русалки против семерых моржих вряд ли продержались бы долго. Это с одной Маркушиной я легко бы управилась, но если в дело вступит главный калибр, нам несдобровать.
– Ну? – Лиза выглянула из-за моей спины.
– Разделились, – сообщила я. – У входа остались Янка Хавронина с Галкой, остальные зашли внутрь, причем через окно приемного покоя, – значит, в курсе насчет камер слежения.
– Получается, кто-то из них тоже сюда заглядывает?
– Да не факт. Про камеры можно узнать из инета. Там полно зэбэшных блогов. Да и тут хватает своих знатоков – билдинг-готы, сталкеры, проводники. Кто-то даже платные экскурсии в ЗБ организует. Вот и пиарятся как умеют.
– Завлекают?
– Ну да. Страшилки выдумывают, а то и видеомонтаж какой-нибудь делают – вроде тыкв Хэллоуина. Не так уж сложно: слепил этакое чудо, снял вечерком в подвале под визги-крики, а после смело выкладывай в сеть.
– И верят?
– Конечно! В такое всегда хочется верить. Так что сюда многие нос суют. Считай, все ненормальные из области у нас перебывали.
– Мы с тобой тоже из их числа?
– А ты сама как думаешь?
Лиза улыбнулась.
– Когда-то я думала, что все мы нормальные. Я, друзья мои, родственники, соседи, большинство живущих на планете.
– А теперь не думаешь?
– Теперь нет.
– Ну и зря. Я у одного умного человека прочла, что любые нормы относительны. И он же, кстати, уверял, что абсолютно нормальные люди и есть самые страшные.
– Это почему?
– Ну… – я неопределенно покрутила в воздухе пятерней, словно тесто месила из невидимых мыслей. – Наверное, потому, что всех других они считают ненормальными и нагибают, как только могут. Соньку нашу видела? Она уже сейчас под центнер весит. Я ее раньше жалела, да и другие жалели – относились вполне по-человечески, не дразнили. А потом она в инете стала высматривать все эти парады да конкурсы толстяков – и давай нас всех причесывать.
– Это как?
– Да очень просто. Сначала у нее в мозгах перекос произошел: всерьез поверила, что быть толстой модно и круто. А потом еще и сообразила, что может легко побить любого сверстника. Ну и всё – переклинило девку. Собирается после школы вовсе из страны уезжать, чтобы, значит, тусить среди таких же, как она. Поэтому только языки и учит, на остальные предметы махнула рукой. А таких, как мы, откровенно считает уродами. Один раз брякнула, что худое население скоро вымрет. А кто не вымрет,
– Это она всерьез?
– Еще как всерьез! Я же говорю – переклинило человека! Сперва с килограммами воевала, а потом Альбинка ей песенок напела – и началось.
– Но с Альбинкой-то она дружит.
– «Дружит»! – я фыркнула. – Забудь это слово, подруга! Даже я в него временами не верю, а у них там и вовсе построено все на чистой выгоде. Альбинка сильна мозгами, Сонька – телом, вот и получается симбиоз. И прочие к ним пристраиваются, потому что стая – это стая.
– Ага, а банда – это банда. – Лиза вновь улыбнулась, но на этот раз совсем грустно. – Значит, мы с тобой тоже… Вроде симбиоза.
– Друзья поневоле? – я рассмеялась как можно естественнее.
Легко изображать из себя всезнающего философа, но не признаваться же, что в реалиях я дура дурой и мало что смыслю в подобных психологических кружевах, хотя и ломала голову над этим кучу времени. И на друзей охоту отчаянно продолжала, не соглашаясь ни на какие симбиозы, но…
В чем-то Лиза была безусловно права. Товарищи по несчастью легче сходятся – в армии, на необитаемом острове, в классе. Просто некогда мозги напрягать в поиске духовной общности. Работает тупое правило: тут свои, а там чужие. Короче, все та же война – и вовсе даже не до победного, поскольку победа на фиг никому не нужна, а нужно состояние борьбы и напряга, чем и пользовались во все времена господа политики…
Все это вихрем прокрутилось в голове, оставив хаос и руины. Прямо какой-то дурной торнадо. Проще было соврать, да только врать мне совсем не хотелось.
– Не знаю… – я вздохнула. – Просто мне сейчас очень паскудно. Последние друзья разъехались, остальные перебежали к Альбинке. Ты же видишь, как она всеми крутит.
– Я поняла, можешь не продолжать.
Лиза неожиданно взяла меня за руку и одним этим движением привела мои мысли в порядок.
А главное, все мои рассуждения о дружбе-недружбе разом отодвинулись в далекое далёко. Лиза была здесь, рядом, и ее присутствие срабатывало лучше любого успокоительного.
– Интересно, где наши забияки? По идее, уже должны быть здесь. – я осторожно высвободила руку, кивнула в сторону окна. – Смотри, эти двое по-прежнему там, а остальных не видно.
– Мне кажется, они и не дойдут сюда.
Я молчала, пытаясь осмыслить сказанное, затем снова приблизилась к окну. Подняв головы, Янка с Галкой уставились в нашу сторону. Они тоже выглядели озадаченными. По всем прикидкам, свора Альбинки давно должна была добраться до нас, однако мы их даже не слышали. А ведь шум голосов и шаги в пустующем ЗБ разносятся довольно далеко.
Память скребнуло воспоминание о тех шестерых пропавших подростках. В самом деле, что стоило ЗБ повторить тот случай? Бэмс! – и еще одна коллективная утрата. Только на этот раз при свидетелях. Да к тому же и виновниц потенциальных не надо искать – готовенькие имеются. У-у, да родители пропавших такую бучу поднимут, такой гвалт устроят! И снова ломанутся в ЗБ журналисты да поисковики. А после и вердикт суровый примут – где-нибудь на уровне Кремля. Старое здание обложат взрывчаткой, и уже через месяц здесь будет пустырь, на котором начнут возводить очередную громадину торгового центра.