Здесь русский дух...

Воронков Алексей

— Ну и?.. — спросил Никифор.

— Я? Плевал я на толстую морду Вишнякова! Людей не дает — ладно, тогда один пойду, но сына все равно отыщу, — Федор махнул рукой.

Черниговский покачал головой.

— Пропадешь ведь ни за грош, ни за копейку, — сказал казак.

— Пусть! Неужели я буду сидеть и ждать у моря погоды, когда мой родной сын на чужой стороне мается? — нервно двинул желваками Опарин.

Никифор согласно кивнул головой, подумал и произнес:

— Я бы тоже с тобой пошел, но ведь не оставишь дела. Казаки все ко мне идут, не к Вишнякову… Ты возьми-ка моего сподручника…

— Ты про Игнашку? — спросил старшина.

— Про него… Парень

толковый, не подведет. Если чего, то грудью тебя прикроет. Кремень-казак, побольше надо таких мужиков.

— Что ж, спасибо, атаманушка, — поблагодарил его Федор. — Вдвоем и впрямь веселее будет. Тогда ты ему накажи собираться. Завтра выступим, а то сало по реке пойдет — ледостава придется ждать. Время постепенно уходит…

…Ночью выпал снег. Белый-белый, прямо ангельское крыло. Проснувшись ни свет ни заря, Федор начал собираться в дорогу. На душе казака кошки скребли. Выпив кружку кислого молока с хлебом, он, стараясь не скрипеть половицами, вышел во двор, накормить Киргиза. Слышит, а у ворот кони чьи-то храпят, землю стылую копытами бьют. Открыл калитку — ничего себе, да это ж его старые товарищи: Гридя Бык, Иван Шишка по прозвищу Конокрад, Семен Онтонов, Карп Олексин, Фома Волк, Григорий и Леонтий Романовские…

— Куда вы собрались? — негромко, чтобы, не дай бог, не разбудить домашних, спросил Опарин. Увидев подъехавшего на коне Игнашку Рогозу, он все понял. «Вот хитрый! — усмехнулся мужчина. — Я же его одного позвал, а он… Быть нам всем битыми новым приказчиком. Да и бог с ним! Христос терпел — нам велел…» Вот только Петр не простит ему, что с собой не взял, но ведь иначе нельзя! Кто-то из мужиков обязательно должен оставаться в доме. Разве женщины сами себя защищат?

На душе у Федора стало веселее. Жаль только, ни он, ни его товарищи не знали языка чужаков, а каково без этого на чужбине? Тут бы Егорша Комар пригодился, но ведь и его маньчжуры увели в плен. Как теперь войску без переводчика? Правда, говорят, к здешней обители какой-то беглый азиат прибился, который потихоньку и осваивает чужую речь. Вот он будет теперь вместо переводчика.

Этого молодого и тщедушного на вид азиата сразу полюбили в монастыре. Послушный, работящий. Жаль, не мог ничего толком о себе рассказать, так как не знал русского языка. Поняли только, что он бежал от маньчжуров не от хорошей жизни. На преступника, на вора он не походил, поэтому решили — не от праведного суда он спасался, а от чьего-то злого умысла. Когда тот немного залепетал по-русски, тогда все и прояснилось.

Ян Лун, а так звали азиата, был сыном придворного лакея. Когда ему исполнилось пять лет, отцы-иезуиты, слывшие образованными людьми, уговорили его отца отдать им малыша на воспитание. До шестнадцати лет Ян Лун воспитывался в латинской коллегии при католической миссии. Он не любит вспоминать эти годы, ведь все воспитание сводилось к намеренному послушанию. Их унижали, оскорбляли, даже порой били и заставляли шпионить друг за другом. Одно хорошо — он выучился нескольким языкам и математике, стал неплохо разбираться в политике, истории, географии, тогда как многие его сверстники даже не могли написать свое имя на бумаге.

После окончания коллегии отцы-иезуиты сначала хотели постричь молодого парня в монахи, а потом вдруг переменили свое решение и пристроили его мелким чиновником в императорскую канцелярию, где молодой человек должен был слушать разговоры маньчжурских сановников и передавать их своим покровителям. Впрочем, Ян Луну, как человеку честному и совестливому, роль шпиона плохо подходила. Немного помучившись, он ушел из дворца и устроился школьным учителем.

Тогда-то азиат и познакомился с людьми из тайного антиманьчжурского общества «Саньхэхуэй», которые на многое открыли ему глаза.

Впрочем, Ян Лун и сам чувствовал всю несправедливость правления маньчжуров. За тридцать лет правления они смогли настроить против себя большинство населения страны. Народ беднел, в то время как маньчжурские дома богатели прямо на глазах. Непомерные налоги, взятки, несправедливые законы, постоянные унижения превратили жизнь простых людей Поднебесной в ад. За малейшую провинность человека могли не только подвергнуть телесному наказанию или посадить в тюрьму, но без суда и следствия отрубить ему голову, а то и вырезать сердце, бросив на съедение бродячим псам. Вот именно поэтому в разных уголках Поднебесной стали возникать тайные общества и братства, собиравшихся изгнать завоевателей с родной земли. Самыми известными среди них стали «Саньхэхуэй», «Галаохуэй» и «Байляньцзяо». Людей из этих тайных обществ маньчжуры выслеживали, жестоко пытали, а затем убивали.

Дошла очередь и до Ян Луна, к тому времени ставшего одним из руководителей опасной для правителей организации. Ночью в его ветхую лачугу, заблудившуюся среди острых запахов пищи в одном из бедных кварталов Пекина, ворвались вооруженные люди. Перевернув все вверх дном и не найдя ни крамольных бумаг, ни самого учителя, они подожгли дом. В это время Ян Лун находился на собрании тайного общества в буддийском монастыре, и только данное обстоятельство спасло его.

Позже служители монастыря помогли Ян Луну добраться до русской границы, спрятав его среди мешков с рисом. Запряженную двумя волами повозку, в которой находился парень, не раз в пути останавливали рыскающие по дорогам стражники, но несчастный вид монаха, погонявшего хворостиной животных, вызывал у тех только скуку, а никак не подозрение.

Был конец февраля, и Луну пришлось переходить Амур по льду, преодолевая ледяные торосы и глубокие коварные трещины. В это время он походил на маленького беззащитного зверька, лихорадочно метавшегося между жизнью и смертью. Впереди — чужой мир и полная неизвестность, но вернуться назад, где его ждал топор палача, молодой человек не мог. Оставалось одно — отдаться в руки Провидению.

Первым Ян Луна заметил из окна сторожевой башни Мишка Ворон, который нес в тот день караульную службу.

— Гляньте-ка! Никак азиат к нам спешит! — закричал он товарищам, стоявшим внизу, возле приказной избы. — Уж не от маньчжуров ли он бежит? Ребята, помогите-ка беглому, не то эти псы выпустят ему кишки! — внезапно увидев за спиной Луна конный разъезд, насторожился Мишка Ворон.

Несколько казаков тут же вскочили на коней и, выхватив из ножен клинки, с воинственными криками помчались навстречу маньчжурам, попытавшимся преследовать беглеца.

Бедный, бедный Лун! От страха он не знал, как правильно поступить. Решив, что это конец, он закрыл глаза и покорно опустился на колени, но маньчжуры не стали испытывать судьбу и повернули назад. Так Лун оказался среди русских.

3

Бегство Ян Луна не прошло для маньчжурской верхушки бесследно. Узнав о побеге опасного государственного преступника, который к тому же ушел к оросам, император Шэн-цзу разгневался, назвав чиновников Палаты наказаний бездельниками и дармоедами.

— Зачем я вам плачу такое высокое жалованье? — выговаривал он визирю Палаты Лань Ма. — Вы спите на ходу, а не трудитесь в поте лица на благо империи! Немедленно наказать всех виновных в бегстве этого смутьяна! — бешено жестикулировал Шэн-цзу.