Здесь русский дух...
Шрифт:
— Мой повелитель, дозволь ответить министру Го Бэю… — памятуя о правилах дворцового этикета, обратился к императору Ба Мянь. Получив дозволение, он сказал: — Достопочтенный министр Го Бэй! Мне не впервой участвовать в подобных предприятиях, но если хотите, вы можете помочь нам. Тем более, нам не раз приходилось действовать сообща.
— Делайте все возможное, но доставьте мне этого… Впрочем, как его имя? — спросил Шэн-цзу.
— Ян Лун, — поспешил ответить Лань Ма. — Бывший воспитанник латинской коллегии, уже несколько лет существующей при здешней католической миссии, — добавил он.
Император
— Разве можно ученому человеку связываться с простонародьем? — невольно вырвалось у него. — Хорошо… Если латиняне воспитали его, то пусть они за него и отвечают…
— Мой повелитель! Получается, мы должны закрыть их миссию в Пекине? — с нескрываемой тревогой спросил министр Тайной палаты.
— Только если мы имеем дело с рассадником вольнодумства… — нахмурив брови, произнес Шэн-цзу. — Кто знает, чему учат латиняне?..
Го Бэй подбежал к тронному месту и упал на колени.
— О, повелитель! Не надо трогать латинян — они наши друзья, — взмолился он. — В конце концов, у нас с ними общие интересы. Они, как и мы, обеспокоены продвижением варваров на восток, ведь те несут с собой свою религию, которую не приемлет Ватикан… — страстно продолжил Го Бэй.
Шэн-цзу усмехнулся.
— Лиса готова снюхаться хоть с волком, лишь только б хорь не ел ее курей, — вспомнил он древнее восточное изречение.
Чиновники поняли мысль императора, заулыбались.
— Хорошо, на первый раз мы их простим, — неожиданно сменил тактику император. — Будем исходить из того, что враги наших врагов — наши друзья, но даже при этом нельзя обольщаться! Порой и лучшие друзья становятся самыми заклятыми врагами, по мнению моего отца. Если так, всегда нужно быть начеку. Министр Го Бэй, — обратился он к главе Тайной палаты. — Установи-ка слежку за латинянами. Вы должны знать о каждом их шаге… Кстати, как поживают пленные оросы?..
В последние годы вооруженные отряды маньчжур все чаще и чаще стали нападать на русские земли, приводя из походов пленных. Император Шэн-цзу, хорошо знавший историю, с уважением относился к русским, считая их смелыми и мужественными людьми. Он велел не делать пленным зла, а вместо этого создать все условия для сносной жизни. Пленных компактно селили во Внутреннем городе у ворот Дэнчжимэнь, строили для них крестьянские дома, наделяли пахотной землей, а мужчин, начиная с шестнадцатилетнего возраста, с жалованьем зачисляли в Русскую роту императорской гвардии. Среди пленных было много холостых казаков, и, чтобы крепче привязать их к новой родине, мужчинам давали в жены китаянок.
Впрочем, не только Шэн-цзу привечал русских. Русская рота императорской гвардии появилась еще в тринадцатом веке, когда монголо-татары формировали ее в разное время из русских воинов.
Теперь же в полон стали попадать и албазинцы. Первое время они не имели своей церкви, ходили через весь Внутренний город в католический храм. Затем русским передали даосское религиозное святилище Гуандимяо, которое позже казаки перестроили в часовню Святой Софии. Эту часовню они между собой называли Никольской — по находившейся в ней и очень чтимой казаками иконе Николая Чудотворца. Маньчжуры называли ее «Лочамяо» — «русская часовня». Поначалу службу в ней вели мало-мальски сведущие
— Мой повелитель! Как ты нам и велел, мы неусыпно следим за ними, — отвечая на вопрос императора, поспешил доложить Го Бэй. — Пока ничего подозрительного мои люди не заметили.
— Как живется пленным? Нуждаются ли они в чем-нибудь? — спросил Шэн-цзу.
— Мой повелитель! Они ни на что не жалуются. Как ты и велел, мы занимаемся не только выучкой воинов Русской роты, но и заботимся об их семьях, — взмолился, упав на колени перед императором, Первый его советник и министр Военной палаты Чжэн Ци.
— Похвально! — кивнул головой Шэн-цзу. — Только своим хорошим отношением мы может заставить пленных полюбить новую родину… — Он сделал паузу и внимательно посмотрел на своего Первого советника. Столь высокий пост тот получил недавно, а до этого являлся удачливым полководцем, еще при отце молодого императора прославившимся смелостью и решительностью. Именно Чжэн Ци удалось подавить сопротивление самых непокорных провинций Поднебесной, и именно он готовился идти воевать с Джунгарией, вместе с императором вынашивая планы захвата русских восточных земель. — Вот скажи, Чжэн Ци, готовы ли русские рабы ответить благодарностью на нашу заботу?.. — обратился он к Первому советнику.
— О, повелитель! Мой ум ничто по сравнению с твоим, и потому я не всегда могу понять, о чем ты изволишь говорить, — со всей солдатской прямотой, но не забывая польстить императору, заявил Чжэн Ци.
Этого человека Шэн-цзу уважал, отдавая дань многим его качествам, и верховного правителя даже не раздражало его однозначное тугодумство.
— Я говорю о преданности воинов Русской роты моей короне, — пояснил он. — Станут они воевать со своими соплеменниками или тотчас предадут нас?
Такой вопрос поставил Первого советника в тупик.
— С Джунгарией они точно станут воевать, — ответил мужчина. — Вот пойдут ли они против русского хана?.. — Он пожал плечами. — Я знаю этот слишком гордый народ. У русских людей есть свой Бог, которому они редко изменяют… Хотя время лечит. Быть может, пройдут годы, и они забудут о своих корнях?
— Будем надеяться, — согласно кивнул император. — Сделайте все, чтобы из них вышли преданные мне воины. Для благой цели не жалейте ни денег, ни посулов — ничего! — Он сделал паузу и вдруг произнес: — Довольно… Чжоу Шань! — обратился он к только что вернувшемуся из Москвы посланнику. — Чем ты порадуешь своего повелителя?.. Давай, докладывай, как прошли переговоры.
Чжоу Шань и пятеро сопровождавших его в походе чиновников тут же предстали перед императором.
— Мой повелитель! — стоя на коленях, начал Чжоу Шань. — Долгой была моя дорога, но краткой будет речь…
— Говори! Не затягивай! — нервно приказал Шэн-цзу.
Посланник как-то по-щенячьи кротко вздохнул:
— Наверное, я вызову твой гнев, о, божественный, но и на этот раз белый император не сказал мне ничего определенного. Может, его письмо скажет тебе больше?
— Так давай его! — потребовал Шэн-цзу.