Шрифт:
История невозможных миров
Фантастическая повесть
Глава 1
– …И это необходимое и достаточное условие, – закончил свою речь доцент Голев, широко улыбнулся и с чувством выполненного долга, глядя на оставшееся на черной доске стройное доказательство сложных теорем, подумал про себя: «Великолепно!»
Студенты облегченно вздохнули. Послышался шум захлопывающихся планшетов.
В
– Вопросы есть? – привычно спросил лектор, уверенный в своей научной недосягаемости для простых смертных ботанов.
Он занес было ногу над затертыми паркетинами пола, чтобы привычным легким прыжком быстро оказаться у двери, выскользнуть из аудитории и раствориться в тусклом и длинном университетском коридоре. Но не тут-то было. Из глубины рядов раздался уверенный голос:
– Есть! Есть вопросы! Точнее… один вопрос… Если всё, что вы сегодня нам рассказали, верно, то слой измерений, который мы привыкли видеть и осязать, – это лишь часть несчетного множества вселенных?
– Да! – весело ответил доцент. – Но! Это – лишь теория! До свидания.
Он выбежал из аудитории и радостно двинулся к выходу из здания. Сегодня был последний рабочий день в университете. Через два дня молодой одаренный преподаватель Константин Голев разорвет последнюю связь с родной альма-матер и уже в Женеве будет знакомиться с группой ученых из России, направленных туда на работу с ускорителем.
Доцентом на физическом факультете университета Голев стал недавно, после того, как с легкостью защитил диссертацию кандидата наук по математике. Темой была «Гипотеза о существовании дополнительных измерений пространства времени», которая уже не первый год волновала его воображение, а весь научный мир пытался ее проверить. Но это было возможно только с помощью методов современной физики высоких энергий на ускорителях элементарных частиц. Будучи целеустремлённым молодым человеком, Константин, едва поступив в институт, уже мечтал попасть на работу, где мог бы испытать свои оригинальные экстремальные идеи. А окунувшись в процесс познания, окончательно потерялся в нем на все годы обучения. Его потрясали парадоксы различных отвергнутых теорий физиков и математиков, описывающие взаимодействие частиц на высоких скоростях и их гравитационное взаимодействие.
Костя чувствовал, как сильно притягивают его эти забытые труды! Его гениальный ум не хотел верить в их признанную несостоятельность и требовал «продолжения банкета». Он болезненно желал доказать всему миру и себе, что они верны и способны стать основой для его собственной теории гравитации, которая явно докажет существование пятого измерения, и не какими-то там жалкими колебаниями пространства времени, вызванными столкновениями частиц в различных коллайдерах, а гравитационной катастрофой.
И мир после этого изменится, станет лучше – таким, каким он видел его в своих детских мечтах, когда в его голове родилось пятое измерение.
Страсть, с которой он взялся за дело, его харизма, способность объяснять сложное простым языком помогли ему возглавить научный клуб гениальных неудачников. Он настолько живо описывал свои теории провокационными короткими спичами, что после этого у публики возникала эйфория протеста и опьянения от будущих великих дел. Он же, глядя на собравшихся крепко выпивших физиков и математиков и их легкомысленных веселых спутниц, театрально поднимал над головами полный бокал и, позерски встряхивая гривой, пафосно вопрошал:
–
И дальше уже с загадочной интонацией, красноречиво сопровождая свои слова вопросительными жестами, он обращался к небу, которое заменяла ярко освещавшая лица фанатов старая люстра, где в стеклянных запыленных шарах виднелись энтомологические коллекции многих лет.
– А что, если есть или возникнут новые миры с дополнительными пространственными координатами? Как будет чувствовать и видеть себя и окружающие предметы человек? Неужели как персонаж из «Мастера и Маргариты»?
И все дружно начинали умничать и спорить, примиряясь только в момент очередного тоста.
А Костя вставал, держа в вытянутой руке бутылку шампанского, демонстративно наливал бокал до краев и в качестве тоста дословно цитировал Платона, обращаясь к невидимому, а может, и видимому только ему, собеседнику:
– Разве ты не заметил, что способный к математике изощрен во всех науках в природе?
После чего начинал медленно пить игристый напиток до дна, подавая пример наслаждения жизнью всем своим адептам и случайно пришедшим на огонек местным забулдыгам.
Люди охотно подхватывали его веселое настроение и с криками: «За изощренные таланты!» пускались во все тяжкие, понимая, как утром будет мучительно больно за прекрасно проведенный вечер, но маниакально отвергали такой исход.
В пьяной браваде в очередной раз они мечтали победить слабую природу человека, возвысить его разум над пустотой бытия. Однако побеждали лишь ящики с вином, а затем и гордо появившиеся в разгар вечеринки батареи теплой водки.
В момент сильного опьянения Костин разум вдруг становился абсолютно ясным, и он, как ни в чем не бывало, начинал говорить. Сначала тихо, потом, встав над развалившейся на диванах и креслах толпой, громко, четко и завораживающе.
– Друзья мои, вы те, кому принадлежит будущее. В нем не будет уныния и запретов. Свободу… таинство науки… открою вам я. Механизм обработки пространственной информации в человеческом мозге не подчинен жестким ограничениям, связанным только с трехмерным пространством. Величие человека в его способности мыслить!!! – повторял он слова великого Паскаля. – Я вижу, знаю, чувствую, как мир, вселенная, природа подчинится вашему гению! Мы откроем пятое измерение для всех!
И дальше без остановки он продолжал развивать перед «неудачниками», опьяневшими от зеленого змия и его восхищающих слов, свою теорию, как будто перед ним была открыта книга, где изложены стройные доказательства и постулаты. Как будто он знал ее наизусть. Но мало кто понимал, что этот поток гениальности и магического ораторского гипноза исходил не от Кости, а свыше. Он лишь его транслировал, облекая в понятные аудитории языковые формы.
Костя как будто слышал невидимого суфлера и спокойно повторял то, что говорил он. Ему нравилось это состояние, нравилось и его влияние на расслабленную, шумную компанию, которая, слушая его речь, постепенно замолкала и, с восторгом глядя на своего вожака, внимала каждому его слову и с жадностью ждала новых, будоражащих их «просветленные» алкоголем, набитые математикой, физикой и биологией головы.
Костя помнил каждое свое выступление, а по окончании научных оргий, иногда переходивших в физические, подробно записывал все то, что приходило, как ему казалось, от вселенского разума.