Зефир
Шрифт:
– Ты прелестен, Деметриус, очаруешь всех старушек. Я не представляю, как Эфилу удается вытащить из тебя все железки, впихнуть твою тушу в костюм и явить тебя публике в пристойном виде. Даже с имитацией нормальной психики.
– У него есть ко мне подход. Он человек-напильник.
– Что он делает с твоими клыками?
– Есть такие специальные накладки.
– Некоторых тайн правящей элиты народу лучше не знать. Я должен ехать. Автобус через пятнадцать минут.
– Поедем вместе, на моей машине.
– Это не обязательно. Я сообщу им,
– Почему бы не съездить. Мне все равно нечем заняться.
– Серьезно? – поразился Илия. – Правителю огромной страны нечем заняться?
– Кажется, Эфил перестарался, стремясь все разобрать перед отъездом. Я сам поражен, как это получилось, но факт в том, что я быстро управился с этой неделей и практически свободен на следующей. По-моему, такого не было с… да никогда с тех пор, как мы с Эфилом впряглись в эту телегу.
В неделю, предшествующую отъезду советника, Илия несколько раз видел его, с пепельно-серым лицом пролетающего по длинным коридорам «Серебряной Лисицы» – развевающиеся полы траурной робы придавали ему сходство с переполошенным вороном. Вероятно, советник действительно пытался утрясти все дела, раз не нашел даже пары секунд для ответного приветствия.
– И все-таки, Деметриус. Так ли необходимо твое присутствие на месте преступления?
– В моей машине есть кондиционер, – известил Деметриус.
Илия вдруг резко передумал продолжать отговоры.
– Отлично, едем.
Машина Деметриуса с легкостью доставила бы в школу всех сельских детей одновременно, если только детей возят в школу на бронированном черном чудовище.
– Почему у тебя все слишком большое, Деметриус? – вырвалось у Илии, и Деметриус заржал.
Он все еще ржал, когда они выехали на шоссе.
– Хватит уже, – огрызнулся Илия. – Это было не настолько смешно. Когда Эфил планирует возвращаться?
К тому времени нужно успеть подготовить хоть какое-то объяснение, почему люди продолжают умирать, а беззаветно отдающийся расследованию начальник Первого отдела все еще без малейшей идеи, отчего это происходит и когда остановится.
– Через неделю. Я ему говорил: «Почему бы тебе просто не пойти в отпуск?» Полежать на пляже, или что там люди обычно делают. Так нет же, вместо этого он будет все время ныть, что ему и умереть некогда, страна в опасности, какой такой отпуск. Зато нервные срывы у него аккуратно раз в полгода по две недели. Что за страсть к дуркам? Там таблетки забойные?
Деметриус продолжал свою тираду, но Илия его уже не слышал. Все как всегда. Сначала дрожь в пальцах, потом закладывает уши, потом болезненность при дыхании, словно в воздухе рассеяны мелкие осколки стекла. А затем странное ощущение, как будто горло опухает изнутри. Илия попытался дышать глубже, но не мог протолкнуть воздух в легкие.
– Если он хочет глотать лекарства горстями, то кто я, чтобы его судить, но зачем искать этому оправдание, – голос Деметриуса слышался как сквозь толстый слой ваты.
Теперь Илия втягивал воздух через нос, мелкими рывками.
– Ты
Илия не отвечал.
– Куда мы едем-то? – Деметриус потряс его за плечо в своей медвежьей манере, едва не стукая головой о боковое стекло.
И… отпустило. Звуки вернулись во всей своей четкости. Илия закашлялся.
– Поверни налево, – он незаметно вытер о джинсы потные ладони. – Мне можно здесь курить?
Оперативная группа СЛ была в полном сборе, и с прибытием Илии и Деметриуса в маленьком домишке на две комнаты начала ощущаться теснота. Если появление Деметриуса с его серьгами и шипами кого-то и впечатлило, то из вежливости они не подали виду, поприветствовав правителя в подчеркнуто нейтральной манере. Деметриус все равно помахал рукой с видом роанской поп-звезды.
– Просто не обращайте на меня внимания. Продолжайте качественно выполнять свою работу.
– Это немного затруднительно, правитель, когда вы встали на капли крови, которые я сейчас изучал, – проворчал криминалист, дергая от возмущения плешивой головой. – И при этом едва не отдавили мне руку.
– Да? – удивился Деметриус, наконец соизволив посмотреть вниз с высоты своего величия. – Ты не переживай, друг, тут вот еще сколько кровавых брызг.
Из кухни в коридор торчала нога. Небольшая, женская, с грубой затвердевшей кожей на ступне. Чуть выше покрытой редкими волосками икры виднелся край бордового халата.
Деметриус заглянул в кухню.
– Какое неэротичное убийство.
– Встань в углу и молчи, – прошипел Илия и затем повысил голос, обращаясь к управомоченному: – Доброе утро, Айлус.
Айла, стоящий в углу кухни и делающий пометки, зажал карандаш большим и указательным пальцами и продемонстрировал ладонь в знак приветствия. Темный блондин с глазами цвета болота, с косой челкой, тянущейся до левого уха, пухлыми щеками и губами, он был самым флегматичным типом, которого Илия когда-либо встречал. Серьезно. Когда всем давно хотелось кататься по полу с воплями «Что же делать, что же делать?!», Айла, который вел эту безнадежную серию с самого начала, знай черкал себе в блокнотике. Отсутствие лишних эмоций ему скорее помогало, чем мешало, и к двадцати шести годам он неплохо продвинулся по карьерной лестнице. Айла относился ко всему с дотошностью, и Илия не задумался ни на секунду, поручая Дождевую серию именно ему. Если в итоге дело так и не сдвинулось с мертвой точки, вины управомоченного Илия здесь не видел.
– Докладывай.
Айла шагнул ближе, нависая даже над Илией, который не страдал нехваткой роста.
– Мать и дочь. Матери под восемьдесят, дочь тоже не молодуха. Тела обнаружил молочник в 6:05 утра, – начал Айла своим обычным лишенным всякого эмоционального окраса голосом.
– Он всегда так рано приходит?
– Да, у них была договоренность, что он приносит молоко три раза в неделю в 6 утра. Берет деньги с крыльца и оставляет бидон.
– Деньги были на месте?
– Да.