Зефир
Шрифт:
– Почему он не ушел сразу?
– Сказал, что у него возникло странное ощущение. Он начал стучать в дверь. Частенько дочь уже не спала к тому времени – у нее был проблемный сон. В любом случае она должна была услышать. Но никто не откликнулся.
– Дочь – это которая на полу? – Илия показал на тело женщины в бордовом халате.
– Да. Молочник попытался заглянуть в дом, но окно расположено высоко, так что труп на полу он разглядеть не сумел. Однако он все же разбил окно, – Айла отошел в сторону, демонстрируя пробоину в окне позади него, – и пробрался внутрь. Обнаружив тела, вызвал скорую
– Как по мне так «странное ощущение» весьма сомнительная причина, чтобы сразу начать бить чужие окна.
– Интуиция, – предположил Айла и взглянул на Илию с неидентифицируемым выражением. – Вы верите в интуицию?
Ранее Илия ответил бы, что верит. Но он уже столько месяцев жил, воспринимая собственные эмоции отчужденно, как погодные явления, что сейчас только буркнул:
– Не знаю. В любом случае молочника надо проверить.
– Проверяют, – невозмутимо уверил Айла. – Но вы сами знаете, что это ничего не даст. Это то же самое. Продолжение.
– Замок на входной двери выглядит так, будто его зубочисткой открыть можно. Вы уверены, что картина совпадает? Может быть, сейчас у нас банальное убийство на почве ограбления, вот и все.
Айла продолжал смотреть на Илию все с тем же загадочным выражением в зеленых, как подернутых тиной, глазах.
– Если у вас есть сомнения, вы можете обсудить их с судмедэкспертом.
– Я знаю, что мне делать, – резко прервал Илия. Он заметил, что у него дрожат руки, и убрал их в карманы.
Поспешив удалиться от испытующего взгляда Айлы, он прошел в спальню, где судмедэксперт, сидя на краешке второй, пустой кровати, заполнял разложенные на коленях бумаги.
– Феле, доброе утро, – поздоровался Илия, бросив взгляд на прикрытое простыней тело. В этот раз хоть без детей, и на том спасибо.
– Да уж доброе, – судмедэксперт окатил его лунным взглядом сквозь линзы очков и с хрустом разгрыз болтаемую во рту конфету. – В отделе все в отпуске или на вызове. Я ехал со встречи выпускников, когда меня дернули, и вот я здесь. В белых замшевых кроссовках.
– Что скажешь про жертву?
– По словам молочника, перенесла три инсульта, последний, лет шесть назад, лишил речи и приковал к кровати. Повреждение подключичной артерии колюще-режущим предметом с массивным кровотечением в левую плевральную полость, – приблизившись к кровати жертвы, Феле откинул край простыни, демонстрируя аккуратную, с незначительно выделившейся кровью рану в складке над ключицей. – Красота какая. Хоть и жили без мужчины, но дочь ножи точить умела.
– Как она ее убила-то? Села сверху?
– Да, – Феле достал из кармана горсть леденцов в прозрачных обертках. – Хочешь? Углеводы. Лучшее средство от сонливости.
Илия присмотрел пепельницу.
– Спасибо, я лучше закурю. Не возражаешь?
– Нет. Только напомни мне попозже занести тебе срез легких курильщика. Поставишь на свой стол.
Достав сигарету, Илия посмотрел на бескровное строгое лицо старой женщины, прежде чем прикрыть его простыней. За свою жизнь он видел сотни трупов. Как правило, на судебных снимках, но в последнее время и прямо перед собой. Мертвые не вызывали у него ни ужаса, ни отвращения. Только сострадание и интерес
– Она сразу умерла? – спросил он.
– У нее было некоторое время помучиться.
Лежать и умирать без возможности позвать на помощь. «Твоя вина, – шевельнулось в голове у Илии. – Твоя вина». Он выдохнул дым, но не мог избавиться от непрошенных мыслей с той же легкостью. В воздухе снова витали мелкие частицы стекла.
– Думаю, ей и до того жизнь была не в радость, – предположил Феле, угадывая его мысли.
– Орудие?
– Бытовой нож. Двенадцать сантиметров. Он был у дочки в руке. Пошли посмотрим на виновницу торжества.
В кухне Деметриус, уже обошедший всю квартиру и игнорируемый всеми присутствующими, сидел со скучающим видом, подпирая голову ладонью. Что ж, хотя бы молчит и под ногами не путается.
– Уж кровищи-то, будто невесть что случилось, – буркнул Феле, опускаясь на корточки возле трупа в бордовом халате. – Есть идеи, как очистить белую замшу?
– Никаких. Время смерти?
– Примерно три часа ночи.
Илия лег спать около пяти.
– У нас в районе не было дождя, – сообщил он.
– А здесь был, локальный. Айла уже проверил. С 2:17 до 2:45 ночи.
– Почему она в халате?
– Телевизор в гостиной был включен. Вероятно, ей не спалось.
– Характер ранений подозрения вызывает?
– Как обычно, ни малейшего, – Феле протянул Илии пару одноразовых перчаток.
«Как обычно», – отметил Илия, натягивая перчатки. Когда все происходящее стало нормой? По два трупа в неделю. Пора привыкнуть?
Он присел рядом с жертвой, готовый рассмотреть ее получше. Женщина лежала на боку, скрючившись. Кровь, плохо впитываемая синтетической тканью халата, растеклась под ней лужей. Одна нога подогнута под себя, другая выпрямлена. Лицо закрывают седые волосы со следами облезшей рыжей краски.
– Все сфотографировали? – уточнил Илия у Айлы.
– Да, конечно.
– Нож лежал тут, – показал Феле отметку на полу. – Ручкой к ней. На рукоятке четкие отпечатки пальцев. Руками она зажимала живот. Умерла быстро. Но неприятно. Три колющих ранения в живот.
Илия чувствовал кислую вонь выплеснувшегося содержимого желудка с примесью металлического запаха крови. Ему захотелось снова закурить – хотя бы для того, чтобы дымом замаскировать зловоние.
– Первые два удара нанесены в положении стоя, последний уже после падения на пол, поразив печень, – Феле перевернул тело и сдвинул халат, открывая изрезанный дряблый живот пожилой женщины со следом резинки от трусов. – Вот здесь, – он ткнул обтянутым перчаткой пальцем.
– Как она себя ударила, лежа, в правую часть живота?
– Судя по расположению и направлению раневого канала, удар нанесен левой рукой жертвы.
– И мать она ударила слева, – Илия проверил правую руку мертвой женщины, затем подцепил и потянул к себе левую. Кончик большого пальца отсутствовал. – В предыдущих случаях они травмировали себе правую руку. Левша?
Он поднялся на ноги и открыл шкафчик над раковиной. Посмотрел на стопку тарелок в сушке. Слева направо. Он вытащил одну тарелку правой рукой и затем поставил обратно. Неудобно.