Зельда
Шрифт:
— Рик, дорогой, — громко сказала она, — присоединяйся к нам. Это — Рекс Куртни. — Она грациозно указала в сторону мужчины слева. — Рекс, это мой очень дорогой друг — Рик Холман.
Куртни встал и протянул руку. Он был среднего роста, худой и жилистый. Его рукопожатие было крепким, но не сильным. Длинные соломенные волосы уже начали понемногу редеть. Вместе с ними пропадал и его мальчишеский вид. Какое-то воспоминание промелькнуло у него перед глазами, и нервный тик спазматически дернулся под скулой.
— Некоторым образом я сам большой любитель автогонок, мистер Куртни, — заметил я, — поэтому
— Благодарю вас, — проговорил он с тем отрывистым лондонским произношением, которое свидетельствует либо об окончании лучшего учебного заведения, либо о древнем аристократическом происхождении. — Но это всего лишь работа, понимаете?
— Мне казалось, что вы были последним из великих спортсменов-любителей?
— Теперь уже нет, старина, — произнес он утомленно. — В наше время нужно быть миллионером, чтобы позволить себе такое.
— Рик, — властно вмешалась Зельда, — прежде чем вы вдвоем начнете рассуждать об автогонках, я хочу, чтобы ты познакомился с Хьюго. С графом Хьюго фон Альсбургом, — быстро поправилась она.
Прежде чем фон Альсбург поднялся, я успел налюбоваться его сияющей куполообразной лысиной. Когда же он наконец выпрямился, его лицо оказалось ее продолжением. Оно было до неприличия безволосым, с толстым мясистым носом и гладковыбритыми скулами, брови были такими светлыми, что казалось, их совсем не существовало. Бесцветные глаза с тяжелыми веками скорее принадлежали игуане [1] , чем представителю человеческого рода.
1
Игуана — род ящериц, преимущественно в тропической зоне Америки.
— Дорогой, — горестно вздохнула Зельда, — ты так ужасно растолстел!
— Прошло уже двенадцать лет, и многое могло случиться за это время, — отозвался он грубым голосом с едва заметным акцентом. — На Рейне есть пословица, что глупости юности возвращаются муками старости. Утешаю себя тем, что мои глупости были такими же прекрасными, как ты, дорогая. — Он высокомерно кивнул Зельде, затем взглянул на меня. — Меня положено было представить первым, раньше Куртни, — добродушно проговорил он. — Ведь я — первый муж Зельды, а он только второй. — Его рука сдавила мою с сокрушительной силой. — Рад встрече с вами, мистер Холман. Знаю, что вы не из бывших, но, может быть, вы — будущий экс-супруг?
— Не говори глупостей, Хьюго, — рассердилась Зельда, — Рик всего лишь мой старый и очень дорогой друг, вот и все.
— Когда ты произносишь эту фразу, моя дорогая, — лениво заметил он, — всегда возникает множество разнообразных догадок. Вы не могли бы подробнее остановиться на этом определении, мистер Холман?
— Наши отношения строго деловые, — ответил я, — и в этом виновата только Зельда. Подозреваю также, что этот пеньюар надет исключительно ради экс-супругов, но только не ради меня.
— Дорогие! — Зельда закрыла лицо руками. — Я должна пойти и немедленно переодеться. Не хочу, чтобы Нина Фарсон видела меня сегодня в таком наряде. Если захотите выпить или еще что-нибудь, нажмите эту кнопку на стене, появится слуга, который вас обслужит.
Она
— Вы находитесь в наших краях, чтобы участвовать в гонках “Гран-при” в Риверсайде, не так ли?
— Верно. — Он еле сдержал зевоту и о чем-то задумался.
Фон Альсбург отодвинул свой стул подальше в тень зонта и медленным, неторопливым движением вытер лицо носовым платком.
— Столько солнца — это, конечно, чудесно, — проворчал он, — но должен признаться, что калифорнийский климат слишком уж жаркий.
— Вы привыкнете к нему, — заверил я. — Это ваш первый приезд сюда?
— На Западное побережье да, — согласно кивнул он. — Много раз был в Нью-Йорке. Вот это город так город.
— Конечно, это так, — согласился я. — Мы считаем его вторым после Сан-Франциско!
— Я там никогда не был, — произнес он недовольным голосом. — Если вы, джентльмены, позволите мне, я переберусь куда-нибудь в более прохладное место, возможно, даже в дом.
Он спустился по террасе медленным, неторопливым шагом, словно бульдозер на самой низкой передаче. Куртни зажег сигарету от тонкой позолоченной зажигалки и взглянул на меня.
— Он напоминает мне австралийского утконоса, — проворчал он и вновь посмотрел на меня, приглашая к беседе, — один из выживших экземпляров вымершего рода. Истинный тевтон [2] , понимаете?
2
Тевтон — член германской общины, впервые упомянутой в IV в, до н.э.
— Старая гвардия или что-то в этом роде? — отозвался я.
— Один из тех аристократов, которые надеялись, что Гитлер станет их помощником в борьбе с профсоюзами, — задумчиво пояснил он. — Провел всю войну в танковой дивизии на Восточном фронте и был взят в плен русскими в начале сорок пятого, как раз в то время, когда все уже начало рушиться. Спустя шесть месяцев ему удалось попасть в число репатриированных и вернуться в Берлин. Активно сотрудничал с союзниками. И даже, кажется, передал нашим ребятам из Интеллидженс сервис много полезной информации о красных, за что они были ему чрезвычайно благодарны. Прошел также слушок, — неторопливо рассказывал он, — что граф был активным нацистом до войны, но это так никогда и не подтвердилось. Как видите, фон Альсбург обладает всеми инстинктами к выживанию. Единственная ошибка, которую он совершил, была женитьба на Зельде, но и ее он быстро исправил, женившись во второй раз на Марте Брюль.
— Здесь какая-нибудь связь с Фрицем Брюлем, этим удачливым промышленником? — перебил я его.
— Она — его единственная дочь, — тихо вздохнул Куртни. — Когда Хьюго женился на ней, он женился на промышленной империи старика. Прекрасно сработано, если вы способны понять это, Холман. А она сама вовсе не дурна собой.
— Почему он оказался в Штатах?
— Какие-то дела Брюля, связанные с подшипниками, вынудили его приехать сюда. И все эти дни Хьюго ведет переговоры только в прекрасных круглых цифрах, близких к миллиону. Я нахожу все это впечатляющим и нудным. А чем вы занимаетесь, старина?