Зельда
Шрифт:
— Боже упаси, милая, — удивился я. — Кто может смеяться над настоящим секс-символом? Ее плечи раздраженно дернулись.
— Иногда я просто не понимаю тебя, дорогой. Тем не менее я хотела бы поговорить с тобой о совещании, которое мы проводим.
— В библиотеке после ужина?
— Ну конечно, где же еще? Я думаю, что все будет в порядке, но все же, знаешь, будь где-нибудь поблизости.
— Ты хочешь, чтобы я присутствовал на совещании?
— Не совсем, дорогой. — Ее тело слегка коснулось меня с ясным намеком на наше полное взаимопонимание. Его,
— Может быть, я спрячусь в туалете?
— Не говори глупостей, дорогой. Я имею в виду, если ты посидишь в гостиной, мне будет спокойнее. Да, и если произойдет какое-то недоразумение, я буду знать, что ты находишься близко.
— Зельда, — я положил руки ей на плечи и заглянул в глубину ее глаз, — у меня такое чувство, что ты наивная девчонка, которая скрывает от папы Рика всю правду об этой сделке.
— Не мели вздор, дорогой, — она мелодично засмеялась, — это только чисто деловые отношения, так что каждый сможет сделать на этом...
— Миллионы и миллионы миленьких долларов, — закончил я за нее. — Ты уже говорила об этом.
— Ты догадливый, Рик. — Она подалась вперед и нежно поцеловала меня в губы. — Такая прекрасная перемена после Ли Брогана. Каждый раз, когда я разговариваю с ним, его глаза так заняты раздеванием меня, что он даже не слышит, о чем я говорю. Не люблю, когда меня вынуждают повторять несколько раз.
— Особенно мужья?
На мгновение ее глаза стали задумчивыми.
— Мама всегда говорила, что девушка выходит замуж по расчету, и она была права, дорогой. Посмотри, что случилось со мной, когда я вышла замуж по любви.
Глава 4
Я стоял на краю террасы, всматриваясь в глубину залитой лунным светом темной массы Тихого океана, в волны, разбивающиеся о берег. Ночной ветерок с океана освежал меня прохладой, и луна плавно скользила в безоблачном калифорнийском небе. Это была прекрасная ночь, как будто созданная для соседства зажженной свечи и бокала хорошего вина, нежных звуков полузабытой мелодии и шуршания дорогого шелкового платья, для таинственного шепота и исступленного вскрика девушки, не чувствующей раскаяния.
— Пять минут двенадцатого, — неожиданно произнесла Джен Келли. — Они сидят в библиотеке уже три часа. Вот это да. У них и правда совещание.
— Поскольку еще никому не перерезали горло, нам не о чем беспокоиться, — ответил я с раздражением. — Почему бы вам не расслабиться и просто насладиться этой ночью?
Она взволнованно хихикнула:
— Вы говорите так, будто собираетесь подобрать ко мне ключики, мистер Холман.
Я повернул голову и оценивающе взглянул на Джен Келли. На ней было длинное черное платье без рукавов, но его элегантность разбивалась о безвкусный звенящий браслет на руке и три длинные нитки жемчуга, обмотанные вокруг шеи.
Мисс Ретивая Работница — так назвала ее Зельда утром, и это прозвище как нельзя лучше подходило ей. Ее очень полная и высокая грудь страстно упиралась в тонкую ткань платья, и
— Вам сколько лет, мисс Келли? — спросил я. Она заморгала глазами:
— Что это за вопрос? Мне уже достаточно много лет, если вы хотите знать.
— О чем?
— Не представляйтесь таким наивным, мистер Холман! — Она снова хихикнула, но на этот раз в голосе почувствовалась смесь волнения и смущения. — Вы хотите, чтобы я произнесла по буквам для вас, Рик?
— Если разговоры о сексе заставляют ваши щечки так по-девичьи краснеть, милая, — спокойно заметил я, — подумать только, как бы вы прореагировали на практический эксперимент.
Ее губы дрогнули.
— Теперь вы смеетесь надо мной! — Она быстро повернулась и уставилась в панораму ночи. — Вы такой же, как все, — ничем не отличаетесь даже от Ли Брогана. Когда Зельда Роксан рядом, вы не замечаете ни одной женщины вокруг. — Ее плечи изогнулись в неловкую кривую линию и вдруг начали потихоньку вздрагивать. — Ненавижу вас, — выпалила она со слезами, — Боже, как я ненавижу всех мужчин.
— Мне кажется, что надо немного выпить. Почему бы нам не вернуться в комнату, и я приготовлю что-нибудь.
— Оставьте меня, — ответила Джен Келли приглушенным голосом, — вместе со своими шуточками про краснеющую девицу.
Я спустился по террасе и прошел мимо разбитого окна, где Гарри Тайг исполнил свой драматический выход. Моя голова была занята мыслями о том, что наступает время, когда девушке надо либо льстить, говоря о ее сексуальности, либо не упоминать об этом совсем, но только не надо укорять ее за девственность. Быть может, я уже становлюсь старым?
Слуга предусмотрительно пополнил запасы бара. Так что я выбрал любимую марку бурбона и налил себе. Примерно через десять минут я услышал звуки голосов в коридоре, которые становились все отчетливее. Первым вошел Гарри Тайг с самодовольной ухмылкой на лице. Он сразу же направился к бару, оживленно потирая руки.
— Вот что мне нужно — так это выпить после всех этих чертовых разговоров, — радостно воскликнул он. — Никогда еще не слышал столько чепухи за всю жизнь, включая восемь лет работы на Бродвее, юноша!
Рекс Куртни и Хьюго фон Альсбург подошли следом, оба молчаливые, с застывшими лицами. Затем пришла Нина Фарсон, ее огромные глаза были пустыми и безжизненными. Она осторожно погрузилась в кресло.
— Позвольте налить вам, мисс Фарсон? — вежливо спросил Куртни.
— И сделайте двойную, — произнесла она словно из другого мира.
Зельда совершила свой обычный безупречный выход, неосознанно затмив всех, кто находился в комнате. Ее длинное черное платье вызывающе блестело лакированной кожей. Колье из ярких сапфиров в форме звезд, окаймленных бриллиантами, и такие же серьги были надеты несколько небрежно, что, однако, не портило ее, а лишь придавало ей очарование.