Зелье
Шрифт:
Внезапно внимание Хаммураби привлек ящик из серебристого пластика. Мэл увидел собственное отражение в отполированной до лоска крышке и улыбнулся, опять возвращаясь в мыслях к длиннейшему списку самых безотлагательных покупок.
Малькольм был не слишком высоким, но крупным и дородным мужчиной. Сбитый на диво плотно и чрезвычайно широкий в кости, он походил на двенадцатый том "Словаря астральных символов" (издание второе, дополненное и переработанное). Или на сложенную из детских кубиков башню (кубики обточены довольно грубо, а вся кладка небрежно залита канцелярским клеем!). Песочно-коричневые волосы, расчесанные на прямой пробор, слегка наползали на весьма обрывистый лоб. Глубоко посаженные желтые глаза озирали мир божий необыкновенно пристально и немножко - с наглецой. Прочие части лица
И вот у этого кентавра торчала из левого кармана черной кожаной куртки пачка жевательной резинки - с истинно мятным смаком. Хаммураби никогда не курил и не баловался наркотиками. Если он и грешил чем-нибудь, так это элем в разряде легких напитков и бренди - в разряде крепких. Не отказывался Мэл и от различных сластей, причем не только в виде жевательной резинки.
В пакгаузе было не так чтобы очень светло - груды ящиков наполовину загораживали крохотные оконца под потолком, - и поэтому Мэл заметил воров только тогда, когда столкнулся с ними почти нос к носу. Их было двое, и они с таким увлечением потрошили пластиковый изжелта-оранжевый контейнер, перехваченный металлической лентой, что позабыли, казалось, обо всем на свете. Контейнер и формой и габаритами сильно смахивал на гроб, хотя таковым, бесспорно, не являлся. Мэл вспомнил, как запихивали в трюм эту штуковину. На одной из вершин куба пластик сильно оплавился: это преступники срезали тепловым лучом печать и пломбу.
У Хаммураби в голове зароились благочестивые мысли: надо спасать груз. Мэл мог сделать два шага вперед и жутким замогильным голосом осведомиться у господ визитеров: за каким лядом они приперлись в пакгауз. А можно было прошествовать мимо с подчеркнуто беспечным видом и бросить достославным потрошителям коробок парочку веселых, легкомысленных фраз. Не помешало бы также выскользнуть незаметно из пакгауза и наведаться в полицейский участок при космопорте.
Однако люди, которым большую часть своей жизни приходится проводить в искусственном гравитационном поле, чья тяговая масса сравнима с массой любого желтого карлика, знают: во-первых, в каких ситуациях публика правильно реагирует на приказания; во-вторых, понимают, что лезть на рожон, в подражание героям супербоевиков, не всегда разумно, мягко говоря, большей же частью равносильно самоубийству; в-третьих, никогда не торопятся звать на помощь. Таким образом Хаммураби попросту взял и взвалил себе на плечи первый попавшийся ящик весом примерно в триста фунтов (сам капитан весил ни много ни мало четыреста фунтов), вознамерившись метнуть его в гадких лотрыг и сбить с ног негодяев. К сожалению, Мэл не рассчитал своих сил. Громадный пластиковый ящик, облепленный всяческими ярлыками, неожиданно ткнулся прямо в голову грабителю: тот как раз поворачивался в сторону Хаммураби (почуял, гад, присутствие правых сил!) и тянул из кобуры лазерный пистолет. Состязание оказалось неравным, бандит рухнул на пол. Мэл не удержал равновесия и тоже грохнулся оземь.
В это время компаньон придавленного контейнером прощелыги скакнул в направлении выпавшего из рук товарища лазерного пистолета и успел уже схватить его, но тотчас был оседлан отважным капитаном "Умбры". Кости воришки выразительно захрустели, бедняга стал извиваться, как червь, стараясь упереться коленом в пах неожиданно грузному противнику. Мэл очень грамотно, будто всю жизнь работал в полиции, провел захват руки, все еще сжимавшей оружие, вывернул ее за спину негодяю. Негодяй дико заорал и разжал пальцы. Лазер упал на бетонный пол пакгауза.
Осторожно подавшись вперед, Мэл подобрал пистолет. Ствол был еще теплый. Хаммураби хотелось надеяться, что грабители использовали свою "пушку" исключительно в качестве импровизированной отмычки, фомки, но кто знает, может быть оружие применялось и по своему прямому назначению. И совсем недавно...
Подмятый капитаном воришка оказался на десять дюймов короче и фунтов этак на полтораста легче своего победителя. Он бешено вертел кудлатой башкой
– Поверь, дорогуша, - сказал капитан, - мне не хотелось убивать твоего дружка. Но, однако, я предпочитаю сражаться на равных, а вас, заметь, было двое. Двое на одного - это нечестно. Впрочем, не волнуйся, с тобой я обойдусь поаккуратнее.
– Тут Хаммураби приставил дуло пистолета к вражьей головенке прямехонько за правым ухом.
– Ну вот, теперь у тебя есть полминуты, чтобы все мне по порядку и без всякого там вранья рассказать... Не то отправишься вслед за своим разлюбезным напарничком! Речь, разумеется, о твоей душе... Говори!
Грабитель застонал.
– А ну, валяй! Прикончи меня!
– мучимый сильной болью в заломленной руке, воришка не слишком заботился о членораздельности своей речи, и понять его можно было только с большим трудом.
– Прикончи, ведь ты все равно сделаешь это!
– Чушь, - отрезал Мэл.
– Не прикидывайся дурачком, миляга! Если б я хотел кокнуть тебя, то давно бы уже претворил это хотение в жизнь. Или нет, в смерть. В твою смерть... Но в мои планы не входит отправка твоей грязной душонки в преисподнюю. И это несмотря на то, что воров я страх как не люблю. Видишь ли, дружище, меня самого однажды украли и... Стоп, никак откровенничать начинаю, хотя в настоящем положении выворачивание души - опять душа, дьявол бы ее побрал!
– наизнанку является исключительно твоей привилегией. Итак, ты сейчас расскажешь мне, зачем вы забрались сюда. Нет, не вешай мне лапши на уши: ни за что не поверю, будто вы намеревались поживиться наугад, чем придется! Вы вытащили именно вот этот ящик, предпочтя его тысячам подобных... А также, ты расколешься и насчет того, кто вас подослал, понял? Тогда, возможно, ты выйдешь отсюда не в ипостаси хорошо прожаренного бифштекса, но в ипостаси, скажем, бифштекса с кровью!
– Тут Хаммураби несколько более плотно прижал дуло пистолета к черепушке преступника.
– Думаю, у тебя возникнут серьезные осложнения в отношениях с боссом, пославшим в дело такого недотепу!
Воришка продолжал хранить молчание.
– А пока что, - усмехнулся Мэл, выворачивая, вдвое круче прежнего, руку нелюбезному собеседнику, - мы попытаемся немного оживить наш диалог. Полагаю, начнем мы с измельчения твоих лучезапястных суставчиков. Знаешь, как аппетитно они захрустят? То-то, аппетитнее, чем кукурузные хлопья. Потом я подогрею тебя вот этой игрушкой. Сначала чуточку обжарю мочки ушей, потом пройдусь по жирненькому загривку. Ах, какими завитушками из копчененького мясца ты украсишься, любо-дорого будет посмотреть! Далее наведу я огнь опаляющий на твои чудесные русые кудряшки - красавцем сделаешься неописуемым! Потом лучик-то тепловой на губки тебе направлю: надо, чтоб они у тебя были поярче, позапеканистей. Затем еще носик...
– Брось болтать!
– завизжал человечек.
– Сдаюсь, твоя взяла.
Мэл отчасти ослабил хватку.
– Роуз, - буркнул воришка.
– Чего? Перестань сопли жевать, парень, говори внятно!
– Роуз. Так зовут босса. Это он послал меня и Владислава...
– Доминик Роуз? Глава наркомафии?
Грабитель слабо кивнул.
– Очень интересно!
– гоготнул Мэл.
– Ну и дрянной же хозяин у тебя, дорогуша! И что этому слизняку с его вечным поносом понадобилось на Реплере? Говори, любезный, что вы искали в контейнере? Кстати, помни: груз доставлял я...
Похитителю сделалось плохо. Казалось, он вот-вот лапы надует. Мэл отпустил ему руку, и тот немедленно пришел в себя.
– Ей-богу, произошла какая-то ошибка с отправкой груза, - прохрипел заморыш.
– Это все, что мне известно, клянусь! Клянусь мамой!
– Не больно-то я верю твоим клятвам! Говори, где грузили контейнер? На Ларгессе?
– Да... Нет... Может быть... Я точно не знаю. Поверьте, я не знаю!
– Перестань скулить, не трону я тебя. "Да", "нет", "может быть", "не знаю"... Во что именно ты прикажешь мне уверовать? А Бог с тобой. Не похож ты на крупную шишку в этом дельце...