Зеленый мозг

Герберт Фрэнк Патрик

– Ты говоришь, расследовать, - насмехался над ним старик. Расследовать что? Сейчас мы не хотим расследований и подозрений. Правительство, благодаря недельной работе моих друзей, занимает позицию, считая все нормальным. Они почти готовы обвинить карзонитов за трагедию в Бахии.
– Но у них нет улик, - сказал Хуан.
– Ты сам это признал.

– Улики не так важны в такое время. Кроме того, это как раз то, что могли бы сделать карзониты.

– Но могли бы, не значит сделали, - сказал Хуан. Казалось, что старик не слышит этого.

–

Только на прошлой неделе, - сказал он, делая широкий взмах рукой, за день до твоего приезда сюда, какой-то сумасшедший вихрь, - в тот самый день я разговаривал с фермерами Лакуя по просьбе моего друга, министра сельского хозяйства. И ты знаешь, они смеялись надо мной! Я сказал, что мы в этом месяце увеличили Зеленую зону на десять тысяч гектаров. Они смеялись. Они говорили: "Даже ваш собственный сын не верит в это!" Теперь я вижу, почему они так говорили. Остановить поход на запад, это уже слишком!

– Ты слышал сообщение из Бахии, - сказал Хуан.
– Исследователи МЭО...

– МЭО! Этот мерзкий китаец, чье лицо тебе ничего не говорит. Он больше бахианец, чем сами бахианцы, но мерзкий. А эта его новая д-р женщина, которую он посылает везде вынюхивать и расспрашивать. Его маэ де санто, его сидага - ты послушай, что про нее говорят, я могу рассказать. Только вчера говорили...

– Я не хочу слушать!

Старик замолчал, уставился на него.

– А-а-х, так?

– А-а-х, так!
– сказал Хуан.
– Что это значит?

– Что значит "А-а-х, так!?" - сказал старик.

– Она очень красивая женщина, - сказал Хуан.

– Так я и слышал, как говорили. И столько мужчин пользовались этой красотой... так говорят.

– Я не верю этому!

– Хуан, - сказал префект, - послушай старого человека, чей опыт дал ему мудрость. Это опасная женщина. Ее тело и ее душа принадлежит МЭО, организации, которая часто вмешивается в наши дела. Ты, ты являешься эмпретейро, знаменитостью, чьи способности и успехи, конечно, вызывают зависть в определенных кругах. Предполагают, что эта женщина д-р по насекомым, но действия ее говорят, что она кабиде де эмпрегос. Она стоячая вешалка для разного рода занятий. И какого рода эти занятия, а-ах, некоторые из этих занятий...
– Хватит, отец!

– Как хочешь.

– Она должна скоро приехать сюда, - сказал Хуан.
– Я не знаю, твое отношение сегодня к...

– Может произойти задержка в ее визите, - сказал префект.

Хуан внимательно наблюдал за ним.

– Почему?

– На прошлой неделе в среду, через день после твоего маленького эпизода в Бахии, ее послали в Гояз. В этот самый вечер или на следующее утро, это неважно.

– Ох?

– Ты знаешь, что она делает в Гоязе, конечно - эти истории о секретной базе пограничников там. Она там разнюхивает, суется в... если еще жива.

Голова Хуана вскинулась.

– Что?

– В штаб-квартире МЭО в Бахии ходят слухи, что она... что с ней покончено. Вероятно, несчастный случай. Говорят, что завтра великий Трэвис Ханнингтон Чен-Лу сам

едет искать своего доктора женщину. Что ты думаешь об этом?

– Казалось, что он без ума от нее, когда я видел их в Бахии, но эта история...

– Без ума? О, да, конечно.

– У тебя только злое на уме, отец.
– Он перевел дыхание. Мысль о том, что эта прекрасная женщина сейчас где-то там в глубоких районах, где живут только существа джунглей, мертвая или покалеченная - вся эта красота - все это оставило пустоту в душе Хуана.

– Вероятно, ты захочешь пойти на запад искать ее? Хуан игнорировал выпад, он сказал:

– Отец, вся эта эпопея нуждается в отдыхе, пока мы узнаем, что же там не так.

– Если ты говорил с ними в Бахии в таком духе, я не стану винить их за то, что они набросились на тебя, - сказал префект.
– Вероятно, толпа...

– Ты знаешь, что мы видели на этой площади!

– Чепуха, но чепуха вчерашнего дня. Это должно прекратиться сейчас. Ты ничего не должен делать, чтобы не сломать это равновесие. Я приказываю тебе.

– Люди больше не подозревают пограничников, - сказал Хуан с горечью в голосе.
– Некоторые до сих пор подозревают тебя, да. А почему бы и нет, если то, что я слышал из твоих собственных уст, является образцом того, как ты разговариваешь?

Хуан изучал носки своих сапог - полированную, блестящую черноту. Он находил, что их незапятнанная поверхность как-то символизирует жизнь отца.

– Мне жаль, что я расстроил тебя, отец, - сказал он.
– Иногда я сожалею, что я пограничник, но, - он пожал плечами - без этого как бы я мог узнать все, о чем сказал тебе? Правда состоит в том, что...

– Хуан!
– голос отца задрожал.
– Ты сидишь здесь и говоришь мне о том, что ты позоришь нашу честь? Ты что давал ложную клятву, когда формировал своих ирмандадес?

– Все это было не так, отец.

– Ой-ли, а как же это было?

Хуан стащил эмблему дезинфектора с кармана на груди, свернул ее пальцами.
– Я верил в это... тогда. Мы могли создавать пчел мутантов и заполнять ими любую брешь в экологии насекомых. Это был... это был великий крестовый поход. В это я верил. Как люди в Китае, я говорил: "Только полезное должно жить!" И я делал то, что думал. Но это было несколько лет тому назад. С тех пор я стал понимать, что у нас не полное понимание складывающейся ситуации. Где-то в наших представлениях и действиях возникла ошибка.

– Ошибка была в том, что ты получил образование в Северной Америке, сказал отец.
– В этом была моя вина. Да - в этом надо винить меня. Вот где ты набрался всей этой карзонитской галиматьи. Да, для них все и так хорошо, и они отказываются присоединяться к нам в повторном экологическом расселении. Но у них нет столько миллионов ртов, которых надо кормить. А мой собственный сын!

Хуан пытался защищаться:

– Там в Красной зоне ты можешь уважать такие вещи, отец. Это трудно объяснить. Растения там выглядят здоровее. Фрукты...