Зеленый мозг
Шрифт:
Рин последний раз ласково провела рукой по его лбу, опустилась снова в свое кресло. Она отбросила назад волосы, заглянула на запад. Там движение, да: белое порхание, а существа были крупнее. Она перевела взор вверх. Высокий хоровод облаков висел на расстоянии над деревьями. Солнечный свет пробивался через них, а пока она смотрела на них, облака стали волнами такими красными, как кровь.
Она отвела взор и посмотрела вниз на течение.
Течение несло кабину по дугообразному повороту, и они дрейфовали почти прямо на север в расширяющимся русле. Вдоль восточного берега вода текла с
Глубокое воркование голубей звучало в джунглях с правого берега, но были ли это голуби... Рин посмотрела вокруг себя, почувствовала приглушенную тишину.
Солнце нырнуло за отдаленные вершины, и ночной патруль летучих мышей промелькнул над головой, то взмахивая крыльями, то паря. Звуки вечерних птиц поднялись и стихли, и их заменили ночные звуки - отдаленное кашляющее рычание ягуара, шелесты и шепоты, близкие всплески. И снова приглушенная тишина.
"Что-то есть там, чего все в джунглях боятся", - подумала Рин.
Янтарная луна начала подниматься над ними. Машина дрейфовала вниз по лунной дорожке, как огромный летающий дракон, посаженный на воду. Сквозь бледный свет в поле зрения промелькнул силуэт бабочки, она помахала филигранными призрачными крыльями на ветровом щитке кабины и улетела.
– Они ведут за нами тщательное наблюдение, - сказал Чен-Лу.
Хуан чувствовал, как из энергетического пакета струятся вверх теплотой кальций и ацетилхолин, частицы АКТХ. Но чувство дремоты не проходило, ощущение того, что в нем сразу было много лиц. Он открыл глаза, взглянул на смутное очертание залитых лунным светом гор. Он понял, что видит все это наяву, но часть его чувствовала, как будто она прилепилась к потолочной ткани кабины позади балдахина и действительно сидела там сгорбившись. А луна была тоже инопланетной луной, такой, какую ему никогда не приходилось раньше видеть, ее круг освещенной земли был слишком велик, ее дыневидный изгиб отражения солнца слишком ярким. Это была искусственная на нарисованном фоне, и она заставила его чувствовать себя маленьким, уносящимся прочь к крошечной искре, затерянной в бесконечной вселенной.
Он плотно зажмурил глаза, внушая себе: "Я не должен так думать, иначе я сойду с ума! О Боже! Что происходит со мной?"
Хуан физически ощущал давление тишины. Он напрягся, чтобы услышать хоть крохотные звуки - контролируемое дыхание Рин, покашливание Чен-Лу.
"Добро и зло - это противоположности, придуманные человеком. Существует только честь".
– Хуан услышал мысль, как слова, отдающиеся эхом в мозгу, и узнал эти слова. Это были слова отца... его отца, сейчас мертвого и ставшего сымитированной фигурой, чтобы посещать его, стоя на берегу реки.
"Люди бросают якорь жизни на станции между добром и злом".
– Ты знаешь, Рин, это космическая река, - сказал Чен-Лу.
– Все во вселенной течет, как эта река. Все постоянно изменяется, переходя из одной формы в другую. Диалектика. Этого не может изменить никто, и ничто не может остановить это. Все постоянно изменяется, ничто не может быть прежним дважды.
– Ой, заткнитесь, - пробормотала Рин.
– Вы, западные женщины, - сказал Чен-Лу.
– Вы не понимаете диалектической реальности.
–
– Как богата эта земля, - пробормотал Чен-Лу.
– Как чрезвычайно богата. Имеете ли вы хоть малейшее представление о том, сколько людей моей страны она могла бы прокормить. Люди при малейшем изменении - расчистка, террасы... В Китае мы научились, заставлять такую землю кормить миллионы людей.
Рин села прямо, повернулась к заднему сиденью и уставилась на Чен-Лу.
– Ну, и как же?
– Эти тупые бразильцы, они никогда не знали, как использовать эту землю. Но мой народ...
– Понятно. Ваши люди приходят сюда и показывают им, как это делается?
– Есть такая возможность, - сказал Чен-Лу и подумал про себя: "Перевари это немного, моя дорогая Рин. Когда ты узнаешь, как велика награда, ты поймешь, какую цену можно было бы заплатить".
– Ну, а как насчет бразильцев - многих миллионов - которые ютятся в перенаселенных городах и фермерских участках Плана перезаселения, пока происходит экологическая переориентация?
– Они привыкают к их теперешним условиям.
– Они могут терпеть это, потому что надеются на что-то лучшее.
– Ах, нет, моя дорогая Рин, ты не умеешь хорошо разбираться в людях. Правительства могут манипулировать людьми, чтобы достичь чего угодно, что они сочтут необходимым.
– А как насчет насекомых?
– спросила она.
– Как же быть с Великим крестовым походом?
Чен-Лу пожал плечами.
– Мы жили с ними тысячи лет... прежде.
– А мутации нового вида?
– Да, создания ваших друзей пограничников те, которых, мы, вероятно, очень вероятно, должны будем уничтожить.
– Я не уверена, что пограничники создали этих... существ там, сказала она.
– Я уверена, что Хуан не имеет с этими ничего общего.
– Ах, даже так... а кто же?
– Вероятно, те же самые люди, которые не хотят признать поражение великого Крестового похода!
Чен-Лу подавил гнев и сказал:
– Я говорю тебе, что это не правда.
Она посмотрела на Хуана, так глубоко дышащего, очевидно крепко спящего. Возможно ли это? Нет!
Чен-Лу сидел, откинувшись назад, и думал: "Пусть она поразмышляет над этими вещами. Мне нужно только ее сомнение, и тогда она будет служить мне самым полезным образом, мое прекрасное маленькое орудие. А Джонни Мартиньо, какой прекрасный козел отпущения, получивший образование в Северной Америке, беспринципное орудие империалистов! Человек без стыда, который занимается любовью с одной из моих людей прямо передо мной. Его парни поверят, что такой человек способен на все!"
Тихая улыбка тронула губы Чен-Лу.
Рин, смотрящая в заднюю часть кабины, видела лишь смутно угловатые черты шефа МЭО. "Он сильный, - думала она.
– А я так устала".
Она опустила голову на колени Хуана, как ребенок, ждущий ласки, спрятала руку за его спину. Тело его горело, как в лихорадке. Ее рука на его спине нащупала выпуклый металлический предмет в куртке Хуана. Она провела пальцами по его очертаниям, узнала ружье... нет, оружие для ладони.
Рин убрала руку и села. Почему он носит оружие, которое скрывает от нас?