Зеленый рыцарь

Мердок Айрис

— Короче, вы магнат с задатками сегуна, — вставил Фонсетт, — Ваш доход неизмеримо выше моего! И вам не было нужды переживать, что вы не стали психоаналитиком! По меньшей мере вы полагали, что стали своего рода целителем на этапе увлечения буддизмом, помните? А теперь покажите им вашу игрушку, просто в доказательство того, что вы настоящий магнат. Смотрите, надо же, вон она, лежит на том столе, — добавил он, сопровождая слова соответствующим жестом.

Клемент проследил за его рукой. Он встал и отступил на пару шагов вместе

со стулом, а потом уперся руками в его спинку. Под «игрушкой» подразумевался зеленый зонт. Сефтон подошла к столу. Она взяла зонт и вручила его Питеру.

— Спасибо, Сефтон.

Глядя на нее, Питер взялся за рукоятку и медленно вытащил длинный нож. Его появление вновь встретили взволнованные восклицания.

— Теперь прочтите им, что там написано, — предложил Фонсетт.

Питер обратился к Сефтон:

— Прочтите вы, видите, там есть гравировка.

Сефтон, взяв нож и наклонив клинок, прочла посвящение:

— Питеру Миру, с почтительным уважением от преданных директоров и сотрудников «Мирко» по случаю его сорокового дня рождения.

Реакция гостей выразилась в приглушенном шуме голосов.

— Настоящий нож мясника, не правда ли, — усмехнулся Фонсетт, — или, вернее, его подарочная версия, нечто вроде церемониального меча.

Питер забрал у Сефтон нож и вложил его обратно в своеобразные ножны. Потом вновь отдал ей зонт. Только после этого он посмотрел на Клемента. Вспоминая позднее этот взгляд, Клемент пытался понять, что же он выражал. Взгляд был коротким, не больше секунды. Клемент в замешательстве шагнул вперед, потом сел на стул и, опустив лицо, приложил ладонь ко лбу.

— Не смейся! — прошипела ему Джоан.

Сефтон отнесла зонт обратно на стол. Потом она спросила спокойным и четким голосом:

— Как же вы можете быть мясником, если вы вегетарианец?

— Да я и не могу, и вообще сейчас я уже другой человек. Я расскажу вам об этом…

— Но не сейчас, — решительно поднимаясь, перебил Фонсетт. — Нам пора уходить, вы уже пропустили время отбоя. Пожалуйста, захватите чемодан, я уверен, что он у вас собран. Впрочем, о вещах пока можно не беспокоиться…

Приглушенный шум голосов стал тревожнее.

— Подождите минутку, — остановил его Джереми Адварден, — Мне не совсем понятно, хочет ли хозяин дома уходить? По какому праву вы собираетесь увести его?

— Да, верно, — поддержал его Беллами, — И вообще, кто вы такой? Откуда нам знать…

— Право у меня есть, — ответил Фонсетт. — Не так ли Питер? А что касается того, кто я такой…

— Все в порядке, Джереми, — успокоил Питер, — Этот человек спас мне жизнь. И я пойду с ним по доброй воле.

— Вам нельзя уходить! — воскликнул Беллами, — Мы не можем позволить вам уйти, вы должны остаться с нами!..

— Пожалуйста, не впадайте в истерику, господин Джеймс. Вы вскоре увидите его и гораздо более здоровым. Итак, Питер, вы хотите захватить кое-что из вещей?

Питер

вдруг развернулся и быстро направился к двери. Гостиная заполнилась беспорядочными звуками шагов и отодвигаемых стульев, поскольку все вскочили со своих мест, а наиболее любопытные столпились у выхода, желая узнать, что будет дальше. Питер вышел в холл, за ним стремительно прорвался и Беллами.

Мой сидела на лестнице. Она мгновенно встала и отступила к стене. Питер, начав подниматься, остановился на мгновение, словно хотел что-то сказать ей, но потом продолжил подъем. Пропустив Беллами наверх, Мой спустилась в холл.

Беллами проследовал за Питером в спальню. Питер, очевидно ожидавший прихода Беллами, впустил его и закрыл дверь.

— Нед угадал насчет чемодана, — заметил он. — Я всегда держу его наготове. Присаживайтесь пока, Беллами, а я пойду и достану его.

Он прошел в дальний конец комнаты к большому шкафу.

Беллами, не желая садиться, последовал за ним.

— Не уезжайте с ними. Это немыслимо. Просто какой-то ночной кошмар! Скажите этому доктору, что вы будете приезжать и наблюдаться у него, что в вашем отъезде нет необходимости, останьтесь здесь, и все будет хорошо. Я не доверяю этим людям, прикатившим в фургоне с двумя громилами. Вы были правы, что сбежали от них, не надо возвращаться, ведь вам уже лучше, вы счастливы, вы свободны. Разве вы сами не чувствуете, что выздоровели? Почему же вы хотите вернуться к ним, вновь стать пленником?!

Питер вытащил из глубин шкафа большой чемодан.

— В общем, — ответил он, — я устал скрываться и жить во лжи. Я вел жизнь, отягощенную страхом. А теперь я могу смело продолжить лечение.

— О чем вы говорите? Вы не должны уезжать. Эти ученые люди одурманят вас всякими лекарствами, они только навредят вам, они просто не смогут понять вас, они разрушат ваш покой.

— Я обязан им жизнью. Но это еще не все. Беллами, прекратите же заламывать руки. Это внезапное вторжение, вероятно, пойдет мне только на пользу. Вынужден признать, что чертовски устал… Все произошло слишком быстро. Я не в состоянии сразу переварить эти изменения и продолжать нормально жить в моем просветленном состоянии, то есть в состоянии, восстановленном благодаря возвращению ко мне памяти. Мне нужно постепенно привыкнуть к нему. Я не хочу подвергаться опасности внезапных обмороков.

— Да, конечно же, вы устали, вам нужен покой, но вы сможете отдохнуть и здесь. Теперь вы обретете покой, сможете восстановить все силы в вашем собственном доме, Питер. Это невыносимо, мое сердце разрывается, я так боюсь за вас. И как же быть с вашим грандиозным замыслом, с вашими добрыми делами? Я же могу стать вашим секретарем… могу защитить вас, могу проследить за вашим отдыхом, за тем, чтобы все наши планы осуществлялись постепенно… Я так обрадовался за вас и за себя… А теперь мне стало страшно.