Зеленый рыцарь
Шрифт:
— Да. Ты предполагаешь встретить его в приветливой манере? Мне думается, что он предоставит тебе все возможности покончить с этим делом по твоему собственному усмотрению.
— Какой у тебя затейливый лексикон. На мой взгляд, Питер оригинален, а я уважаю оригинальность.
— Неужели ты не испытаешь облегчения, избавившись от него?
— Избавившись от него? Что бы ни случилось, не похоже, что я или мы сумеем от него отвязаться! В этом письме он изобразил себя эдаким легким перышком, невинной пташкой, его грехи смыты волшебной палочкой Дзэна. Но боюсь, он окажется той обузой, которая будет еще долго висеть на наших шеях.
— Ты имеешь в виду, в обществе клифтонских дам?
— О да, он сумеет завоевать
— Но если ему нужно лишь так или иначе включить их в круг своего общения, то не означает ли это, что в итоге он оставит тебя в покое? Или ты думаешь, что он имеет виды и на тебя?
— И на тебя, Клемент, на тебя тоже.
— Сердце Беллами он уже определенно завоевал.
— Когда Питер придет сюда — очень скоро, надеюсь, присоединяюсь к его упованиям, — то разыграет перед нами роль святого простака. И все-таки он желает получить некое вознаграждение. Возможно, даже хочет подружиться со мной.
— Он же пока не слишком хорошо тебя знает.
— Да, и, вероятно, его ждет много разочарований. Но все они, а их выявление может продолжаться до бесконечности, будут порождать некую эмоциональную обстановку. Подозреваю, что он обожает подобные вещи. Он надеется на закадычную дружбу, а-ля душа нараспашку.
— Ну, твоей-то души ему никогда не увидеть. Интересно, какой может оказаться упомянутая им «маленькая услуга». Тут может таиться изрядный подвох. Может, он захочет в итоге, чтобы ты исповедался ему, извинился, да и ему отпустил все грехи, забыв напрочь все его агрессивные поползновения! По крайней мере, ты можешь с облегчением признать, что он, очевидно, не планирует убивать тебя.
— Посмотрим.
— А еще он, возможно, захочет, чтобы ты подписал какое-то уличающее признание, и будет хранить его как оружие против тебя.
— Ничего подобного. Так или иначе, скоро мы все узнаем. Ты сумеешь договориться с ним, дорогой, тут дан его телефон. Часов на десять утра, меня устроит любой день на этой неделе.
Уютно свернувшись калачиком в кресле, Харви читал первую часть «Promessi Sposi» [76] , когда неожиданно услышал щелчки ключа в замке входной двери. Первой пришла в голову мысль о грабителе. Или явилась уборщица? Нет, она обычно звонит. Харви вскочил, уронив книгу на пол. Дверь в гостиную открылась. На пороге стоял Эмиль.
76
«Обрученные» (ит.) — исторический роман итальянского писателя, главы романтической школы, Алессандро Мандзони (1785–1873). Состоящий из трех частей роман «Обрученные» написан в 1821–1823 годах и посвящен народным страданиям в период испанского владычества.
— Эмиль! Как здорово, ты вернулся домой!
— Харви! Я помешал твоим занятиям? Что это ты штудировал? А-а, вполне уместно и приемлемо для твоего возраста. Ну как, тебе здесь понравилось?
— О, еще как понравилось! Мне ужасно жаль… мне следовало переехать сразу после твоего звонка. Я… я просто все откладывал… мать еще живет у меня и… прости, я сейчас быстро соберусь и смотаюсь…
— Ну-ну, не суетись и, пожалуйста, не извиняйся. Ах, как же приятно вернуться домой!
— Особенно в такой чудесный дом, как у тебя, хотелось бы мне… Ладно, я сейчас быстро соберу вещи.
— Нет-нет, не торопись, прошу, я так рад видеть тебя, давай поболтаем. Сколько сейчас времени… Около двенадцати. Приглашаю тебя отобедать со
Следующие полтора часа прошли на кухне, после того как Харви поспешно убрал остатки своего завтрака. Большой кухонный стол (Эмиль сказал: «Здесь будет уютнее») застелили белой камчатой скатертью с кружевной оборкой (ни разу, естественно, не использованной Харви), достали самые красивые обеденные тарелки и бокалы. В квартире имелась, конечно, шикарная столовая, где вся эта изящная посуда, к которой Харви также не прикасался, располагалась в просторном старинном серванте красного дерева. В числе привезенных Эмилем деликатесов оказались ржаные хлебцы, батон, икра, рольмопсы — то есть селедка в винном соусе, — салями, шнапс и пара бутылок рейнского вина. Дополнили обеденное меню домашние припасы: овсяное печенье, масло, сыр и камберлендское желе. Эмиль удивленно заметил, что в кладовке сохранились в неприкосновенности все замечательные консервы. Чем же Харви тут питался?
Харви не нравилась селедка в винном соусе, и он надеялся притвориться, что уже попробовал ее, но на столе хватало и его любимой еды, поэтому он, устроившись напротив Эмиля и подняв рюмку шнапса, которая стояла рядом с высоким тонким бокалом для белого вина, внезапно воспрял духом. Возможно, в конце концов, с возвращением Эмиля начнется новая эра и к нему, так или иначе, вернется удача! Харви очень нравился Эмиль, хотя ему пока не удалось (отчасти из-за ревности Клайва) познакомиться с ним поближе. Харви ободряла и воодушевляла доброжелательность Эмиля, его приветливая улыбка и очевидная симпатия. Высокий и мужественный Эмиль выглядел весьма строго и достойно, его отлично выбритое лицо с длинным и тонким прямым носом покрывал бронзовый загар, а очень высокий лоб переходил в короткие светлые волосы, гладкие и зачесанные назад. Клайв обычно поддразнивал Эмиля, заявляя, что тот носит парик, но это было откровенным враньем. Узкие глаза Эмиля были голубыми, а твердая линия рта наводила на мысль о решительном характере, возможно, потому еще, что его более полная нижняя губа «наезжала» на тонкую верхнюю губу. Страстно влюбленная в Эмиля Кора Брок называла его рот «правдивым». Эмиль занимался продажей картин. Как говорили, он приехал в Англию, сбежав от деспотичного отца, который не одобрял его сексуальных предпочтений, однако в итоге оставил ему все свои сбережения.
Когда они с удовольствием отдали должное прекрасным закускам и напиткам, Эмиль начал задавать вопросы.
— Итак, теперь я жажду услышать все новости. Путешествуя за границей, я начисто потерял связь с нашим миром. Как твоя нога? По телефону ты говорил, что она пошла на поправку. Но я вижу, что ты еще хромаешь.
— Мне кажется, лучше уже не будет. Придется, как говорят, привыкнуть к такой походке. Все твердят мне, что легкая хромота так романтична, поминая при этом Байрона, как ты понимаешь.
— Боже, это не слишком заманчиво. Надо все-таки надеяться на полное выздоровление. Ты еще молодой, а травмы молодости хорошо заживают. Ты не забросил курс лечения, я надеюсь?
— Не забросил, но он не помогает.
— Я знаю одного специалиста с Харли-стрит… [77]
— Пожалуйста, давай не будем обсуждать мою ногу. Она мне чертовски надоела.
— Хорошо, но мы еще вернемся к этому вопросу. Ведь мне нужны все подробности! А как поживает Лукас?
77
Харли-стрит — улица в Лондоне, где расположены кабинеты преуспевающих врачей; в переносном смысле так иногда называют врачей.