Зеленый Всадник

Бритен Кристен

— Они хулят мое имя? — спросил Амильтон.

— Да, мой лорд, — отозвался солдат. — Они хотят уничтожить монархию как таковую. Именно это они выкрикивают в ночи, а их предводительница зажигает толпу своими речами.

Потрескивание вокруг рук Амильтона прекратилось, и принц задумчиво погладил усы.

— На стенах ведь стоят лучники, не правда ли, сержант?

— Да, мой лорд.

Тогда им самое время попрактиковаться в стрельбе.

— Хорошо, мой лорд. — Солдат поклонился и рысью выбежал из тронного зала.

Не обращая внимания

на Джендару, Амильтон перевел взгляд на небольшую группу дворян, все еще стоящих перед ним.

— Ну-ну. Не верю своим глазам.

Он прошел среди придворных и остановился перед высокой блондинкой в черном, оглядев ее сверху донизу.

— Леди Эстора! Как приятно снова встретиться с вами. На глазах у преданной телохранительницы новоявленный король взял бледную руку молодой женщины и поцеловал ее. Блондинка смотрела прямо перед собой, не обращая внимания на Амильтона.

— Вы прекрасны, как всегда, моя леди, — продолжил принц. Другая рука скользнула по щеке и по шее красавицы.

Джендара так сжала кулаки, что у нее побелели костяшки. Амильтон смотрел на всех женщин, кроме нее.

— Моя леди, — продолжал тем временем король, наклоняясь еще ближе к молодой женщине. — Моя дорогая, дорогая наследница провинции Кутр, у меня есть на ваш счет интересные идеи.

Кариган падала, падала с небес…

Девушка дернулась и пришла в себя.

Она открыла глаза и увидела, что находится в комнате, освещенной единственной свечой. То ли она потеряла сознание, то ли уснула, но лежала разведчица теперь на камне. От жесткой, холодной поверхности болела спина.

Свеча не слишком-то хорошо разгоняла мрак. Виднелись каменные, как и во всем замке, стены, но размер помещения оценить не удавалось. И все же Кариган казалось, что комната маленькая, похожая на гробницу. На полке поблескивали стеклянные сосуды и кувшины. Слегка пахло травами и сыростью. Воздух здесь был затхлый, будто комнату давно не открывали.

Свет плясал на потолке, выхватывая из темноты вырезанные на камне руны и символы, более древние, чем старый сакоридский язык. Среди знаков красовались примитивные изображения Айрика, Айрион и прочих богов. Был там бог Вестерион — получеловек-полуптица. Он провожал души до самых звезд. Рядом с ним высился его громадный конь Салвистар, приносящий раздоры и войны.

Кариган приподняла голову, желая получше оглядеться, но виски налились болью, и девушка застонала.

— Где я?

— В бальзамировочной.

— Кто это? — У Кариган замерло сердце.

Вновь появились бесплотные руки, на сей раз вместе с бесплотным лицом со знакомыми каменными чертами, освещенными тусклым сиянием свечи.

— Фастион!

Клинок, который так часто сторожил ее дверь в казармах Всадников, приблизился, и теперь девушка смогла разглядеть и его внушительную фигуру. Иллюзию бестелесности создавала черная форма, сливавшаяся с темнотой.

— О, оказывается, ты очнулась.

— Да. Что значит — это бальзамировочная комната?

— Она для мертвых, — ответил

Клинок. — Здесь королевские бальзамировщики приготовляют к упокоению тела монархов и немногих избранных, удостоенных чести быть похороненными в Зале королей и королев или вдоль Аллеи Героев. Именно здесь тело вскрывают отсюда, — он провел пальцем линию от подбородка до живота, — досюда, чтобы душа могла уйти из тела и отправиться на небо. Это древняя традиция.

Кариган резко села. У нее бешено заколотилось сердце. Неожиданно ее охватил страх перед Фастионом. Вот она лежит на погребальной плите королевского рода, где их бальзамируют перед тем, как положить в могилу. Что хочет сделать с ней Клинок?

— Спокойнее, — проговорил Фастион, — а то у тебя опять кровь пойдет из ран. — Должно быть, он понял, как испугалась девушка, поскольку, скрестив руки на груди, продолжил: — Если бы я собирался приготовить тебя к упокоению, то не стал бы перевязывать рану, и твоя душа давно бы оказалась на небесах.

Кариган невольно коснулась бока, распоротого мечом Джендары. Тот и в самом деле был хорошо забинтован.

— Здесь полно льняных пелен, — заметил Фастион.

— Чтобы оборачивать ими мертвых.

Тот кивнул.

— Прости, что усомнилась в тебе, но день был очень длинный, и это очень странно…

— Мне тоже странно. Эта комната вызывает у меня… воспоминания. — Фастион обвел бальзамировочную глазами, будто выискивая призраки прошлого. — Перед тем как стать Клинком у короля Захария, я был стражем гробниц. Я охранял покой короля Амигаста и присматривал за бальзамировщиками, чтобы они не причинили вреда ему или его душе. Я же говорю, что все эти ритуалы очень древние.

— Я хочу встать с этой плиты, — заявила Кариган. Лежать в гробнице заживо — это уже чересчур.

Фастион положил руку на плечо девушки, не давая ей подняться.

— Я понимаю, как тебе неудобно здесь, однако лучше отдыхать, пока можешь. Ты совсем ослабла, и, кажется, не только из-за потери крови. Пока приходишь в себя, мы можем поговорить. Но сначала я хочу услышать новости про короля.

— Он жив.

Обычно бесстрастное лицо Фастиона осветилось радостью, и последние сомнения в его чувствах исчезли.

— Тогда надежда все еще есть.

Кариган рассказала Клинку обо всем произошедшем на королевской охоте и о том, зачем она появилась в замке.

— Я должна вернуться и рассказать королю обо всем. А мой отец сидит в тронном зале с Амильтоном и Джендарой…

— Предательница, — с отвращением выговорил Фастион. — Я разделался бы с ней еще в коридоре, да только у меня на руках была ты…

— Прости.

— Не стоит извиняться. Теперь, услышав твою историю, я рад, что так вышло. Конечно, я получил бы немалое удовлетворение, убив Джендару, зато поднял бы тревогу и уничтожил последнюю надежду. Видишь ли, я пытался добраться до гробниц. Полагаю, там укрылись другие Клинки. Надеюсь, Амильтон забыл про них. Или они смогли отбиться от его солдат.