Зелимхан

Гатуев Дзахо Алексеевич

Власть меньше всего предполагала этакую гениальную упрощенность ухода и, сконфуженная, ударилась в версетворчество. Были спешно созданы три версии:

«Прежде чем открыть стрельбу из орудия, в пещеру был послан переговорщик, один из родственников Зелимхана. Войдя в пещеру, он быстро вышел оттуда и начал кричать, что в пещере никого нет.

По словам очевидца, крик этот удручающе подействовал на весь отряд, считавший на сей раз Зелимхана своим трофеем.

Прежде чем начальник отряда отдал приказ об осмотре пещеры воинскими чинами, к пещере со всех сторон начали ползти якобы любопытные

чеченцы, и этого муравьиного нашествия нельзя было остановить никакими приказаниями. По осмотре пещеры одни из любопытных остались в ней до прибытия воинских чинов, другие же быстро разошлись по разным направлениям скалы. В этой проделке переговорщика, как говорят, и кроется секрет побега. Говорят, что Зелимхан, когда вошел переговорщик, был в пещере, и все это якобы несдержанное любопытство чеченцев было заранее придумано и подготовлено.

Всех чеченцев, которые ползли к пещере, как муравьи, никто не догадался сосчитать, а еще в лучшем случае остановить, а потому с ними на обратном пути беспрепятственно мог выползти разбойник.

Версия вполне вероятная.

Ввиду именно этой версии, переговорщик и часть чеченцев, оставшихся в пещере, и были арестованы.

По другой версии, Зелимхан скрылся из пещеры ползком, вверх по скале. И действительно, кровавые следы до вершины горы были, но чьи они, этого определенно, конечно, нельзя сказать. Сильный же туман горный не давал возможности часовым разглядеть ничего на расстоянии даже нескольких шагов. Сама природа как будто приходит на помощь к Зелимхану, и туземное население это учитывает как покровительство свыше.

По третьей же, чисто народной версии, исчезновение Зелимхана произошло значительно проще. Перед рассветом, после того, как стихла стрельба, из пещеры внезапно вылетел закутанный в башлык и обвязанный кругом бряцающим и звенящим оружием чеченец — стремглав бросился под кручу. Стоявшие на часах и ошеломленные в первую минуту казаки бросились за ним. На всех постах и в отряде поднялась суматоха. Крик, шум, выстрелы.

В результате же оказалось, что бесстрашно бросившийся в бездну, закутанный абрек была кукла, сделанная Зелимханом из бурки, самовара внутри и других побрякушек. Все бросились ловить куклу, а Зелимхан в это время скрылся.

Версию эту проверить трудно, но она далеко проще и, пожалуй, правдоподобнее других».

СМЕРТЬ ЗЕЛИМХАНА

«Когда восемь месяцев прошло, Бици и Зезык в Сибирь отправили. Кеклхоевых — Нелхоевых отправили. Когда восемь месяцев прошло с тех пор, как Зелимхан Андроникова убил.

Бици и Зезык в Минусинске были. В Минусинск писал им Зелимхан:

— Хорошо живется или плохо живется? Если плохо живется, я пойду в Турцию и оттуда с войском вернусь забрать вас.

— Отцу мы не могли писать. Мы так просто… знакомым писали. Что ничего — хорошо живется нам.

Мы так писали, а начальство иначе писало. Начальство иначе пиасало. Начальство вместо наших писем свои письма вкладывало, и писало начальство:

«Нам плохо живется из-за тебя, страдаем мы. Зачем ты заставляешь страдать нас, дорогой отец? Лучше было бы, если бы перестал ты абреком быть и пришел бы к начальству»

Отец знал, что Бици

такое письмо не хочет написать

Что чужое письмо — такое письмо.

В газете мы прочли, как отец из пещеры ушел, и которые в Минусинске русские жили, приводили к себе нас… Чтобы мы об отце рассказывали.

Потом написали знакомые, что наш дом в Харачое пластуны сломали. Что по бревнам разнесли дом. Мать тогда сказала:

— Разве можно дом ломать? Ведь его строили.

Потом у нас Ахмат умер. У Зезык Ломали умер. Мать плакала тогда, когда Ломали умер.

— Мужу, — говорила, — жалко будет. Если муж Солтумарада не отомстит, кто теперь за Солтамурада отомстит? Потом написали знакомые, что сто девять наших родственников в Сибирь выслали.

Потом написали знакомые, что отец в плен взял брата Буцуса Беноевского, Меджида. И сказал, чтобы 1260 рублей заплатили. Когда не заплатили, отец убил его. Потому, что за Солтамурада мстил.

Потом нам сказали, чтобы мы вещи собирали:

— Домой поедете.

Тогда мы собрали вещи, и нас в Грозный привезли. Там нас в мирозоевском доме поселили, и начальство нам 25 рублей в месяц платило, и конвой около ворот поставили.

Тогда Мухтаров из Баку приехал. Он сказал, чтобы мы Магомета и Энист учиться отдали. Что он за них платить будет.

Энист заболела, а Магомет в реальное училище поступил.

Потом Энист утром на базар пошла и скоро прибежала оттуда:

— Мама, — говорит, — что говорят, что нашего отца убили.

Мать не поверила и сказала, что газету надо купить. Магомет газету купил, а в газете про отца нашего ничего напечатано не было.

Тогда к нам скоро генерал приехал.

— Отца вашего убили, — говорят, — но мы не знаем, он это или не он.

И сказал, чтобы мать с ним в Шали поехала, посмотреть — он это или не он?

Мать больная была. Тогда генерал уехал и с доктором вернулся. Доктор тоже сказал, что больная мать. Генерал подумал и сказал, чтобы Зезык с ним поехала. Я тоже попросилась. Магомет тоже.

На автомобиле нас в Шали привезли.

Отец там на базарной площади лежал. Базарная площадь черная от людей была. Отовсюду люди приехали. С гор. С плоскости. Из Грозного тоже много русских приехало. Посмотреть.

Нас к отцу подвезли. Он на земле, на рогоже лежал. Я сказала, что не отец этот. У отца борода стриженая была. У мертвого борода большая была. У отца руки чистые были, мягкие (не работал он долго в поле, отец) — у мертвого руки черные были и большие стали. Такие руки, которыми убивать только. А когда он ласкал нас, у него всегда чистые руки были. Мягкие руки были. Потому я не узнала отца, что чужой он лежал.

А Зезык говорит, что отец это.

Когда Зезык сказала, что отец это, дагестанцы и казаки народ разгонять начали. И отца в правление перенесли. Нам говорили, что резать его будут. Мало им было, что убили его. Нас не пускали, когда его резали. Потом дагестанцы и казаки опять разогнали народ. И тогда его во дворе правления закопали. Похоронили. Как будто не человек он был. А нас в Грозный привезли.

Мать нас спрашивала все время, он это или не он? Я говорила, что не он. Зезык говорила, что он. Мать ей поверила. Потом сказали, как похоронили его. И мать сказала: