Землемер
Шрифт:
— Разве вы не согласны, — сказал я ему, — что само расстояние между двумя странами должно, рано или поздно, привести к разрыву между ними? Невозможно, чтобы страны, разделенные океаном, могли долгое время составлять одно целое. Предположим, что разрыв этот преждевременный, чего я, впрочем, не признаю, но и тогда это такое несчастье, которое с каждым днем будет ослабевать все больше и больше.
— Разрывы в семействе всегда тягостны, майор Литтлпэдж, особенно если от них появляется вражда.
С
Признаюсь, я не был так снисходителен к патриотизму мисс Бэйярд, как к мнению моей сестры. Мне казалось естественным, что Кэт увлеклась мнением человека, за которого должна была вскоре выйти замуж.
Гораздо строже я судил ее приятельницу. Для меня было странно, что она, принадлежа к семейству тори, так легко перешла на сторону человека, которого не могла любить, потому что видела первый раз в жизни.
— Не правда ли, майор? — сказала Присцилла, устремив на меня блестящие и одушевленные глаза, как будто бы ее слова выходили прямо из сердца. — Не правда ли, что Америка вышла из этой борьбы с такой неувядаемой славой, что ее история, даже через тысячу лет, будет удивлять и восхищать каждого?
— Это зависит от того, какова будет ее история впереди. Первые исторические сведения о всех великих нациях поселяют в нас удивление, тогда как даже более знаменательные факты исчезают, если они совершены народом незначительным.
Сказав это, я отдалился от Присциллы под предлогом, что хочу набрать раковин. Вскоре ко мне подошла сестра.
— Видишь ли, — сказала она, — Присс неустрашимый виг, не правда ли?
— Именно, неустрашимый. Это удивляет меня, тем более, что я считал Бэйярдов совершенно противоположного мнения.
— И ты не ошибался. Том довольно умерен, но Присс — виг почти с тех пор, как я познакомилась с ней.
— Как, почти? Значит, она была раньше не тем?
— Не забудь, что мы обе очень еще молоды, а молодые девушки при вступлении в свет редко имеют свое собственное мнение; в течение трех лет взгляды ее постепенно изменились, и она все больше и больше становилась вигом. Не правда ли, она очень хороша собой?
— Хороша? Нет, этого мало: она восхитительна, очаровательна и сверх всего — виг!
— Я знала, что она понравится тебе! — воскликнула торжествующая Кэт. — Итак, моя любимая мечта осуществится!
—
Кэт засмеялась, желая скрыть свое замешательство.
Вскоре мы присоединились к нашим спутникам. Вероятно слепой случай был причиной того, что Кэт пошла с Томом, а я очутился возле Присциллы. Не знаю, о чем говорили молодые люди, шедшие впереди нас, хотя не трудно было угадать, но мой хорошенький виг возобновил разговор о политике.
— Вы, наверное, удивились, майор, — сказала она, — когда услышали, как горячо я заступалась за свое мнение. Мой брат не такой ревностный американец, как я.
— Впрочем, я не обвиняю его за преданность к партии побежденных.
— Он, по крайней мере, чистосердечно высказывает свое мнение, майор, и мне кажется, что эта откровенность должна расположить вас в его пользу. Я желала бы этого от всей души, потому что от этого зависит судьба очень милых людей. Так как я единственный виг в семействе, то считаю своей обязанностью защищать нежно любимого брата.
Славно, подумал я: тактика довольно понятная, но я не так глуп, чтобы позволить явно обманывать себя. Не понимаю я эту девушку! По внешнему виду она, кажется, сама невинность и чистосердечность… Она — одно из прекраснейших существ, каких я только встречал до сих пор. Не нужно, однако, чтобы она заметила, что я ее остерегаюсь.., будем тверды и отразим хитрость хитростью. Забавно было бы, если б я, храбро командовавший отрядом, позволил водить себя за нос какой-нибудь девочке, которая, предположим, была бы даже прекраснее и наивнее этой очаровательной Присс.
Говоря внутренне с самим собой, можно за короткое время наговорить очень много, и поэтому мои последние рассуждения продолжались не больше нескольких секунд.
— Не понимаю, — ответил я, немного переждав, своей прекрасной спутнице — почему господин Бэйярд так сильно заботится о моем мнении? Я никогда не осуждаю за то, что думают иначе, чем я, о таких вещах, которые могут проявить неприязнь между самыми честными людьми. — Это, как мне показалось, было сказано с такой же невинностью, с какой говорила со мной моя милая собеседница.
— Как вы радуете меня, господин Литтлпэдж, говоря, что Том будет в восхищении. Я не скрою от вас, что он очень боялся свидания с вами.
Эти слова сопровождались восхитительной улыбкой, которая потом долго преследовала меня в мечтах, но я противился ее влиянию с упрямством человека, который боится быть обманутым. Однако я решился идти прямо к цели в отношении сестры и Бэйярда, а не забавляться больше пустыми намеками.
— Позвольте спросить, мисс Бэйярд, — сказал я, — какую пользу мое мнение может принести вашему брату?