Земля
Шрифт:
— Принял.
Прозвучал выстрел, спустя десятую долю секунды в валяющийся враскорячку неподалеку труп киборга в композитной броне врезалась бронебойная пуля. Конфедераты не на шутку испугались.
— Теперь верите?
Солдаты, опасливо поглядывали на двадцатисантиметровую дыру в бронекостюме пришельца, но ружья опустили.
— Господи, неужели ваши слова правда, — растерянно пробормотал тот, кого молодой обозвал Доном. — И это не сон. Что нам теперь делать?
— Хотите жить, идите с нами. Здесь находиться опасно.
— Ладно… ведите в ваше убежище.
— А где третий ваш попутчик?
— Кэтрин, можешь выходить. Они не враги нам.
Вскоре из–за остатков инопланетной техники вышла молодая женщина в белом халате и платке, на которых виднелись темные пятна запекшейся крови. Очевидно, медсестра.
— Кто в войне хоть победил?
— Северяне. Конфедераты проиграли, а рабство вскоре было полностью отменено.
— Хм, ясно, — с украдкой проговорил рядовой ныне несуществующей армии Конфедеративных Штатов Америки Дональд Хадсон. Люди из прошлого очень неохотно восприняли факт перемещения во времени, рассудок отказывался верить в происходящее, но все факты на лицо. Даже узнав о хронопутешественниках, командование не соизволило пошевелить задницей — есть более важные задачи помимо кучки растерянных и испуганных выходцев позапрошлого века. Например, как не пустить врага к столице. — Выходит, сражались зря.
— Не унывай, брат, жизнь продолжается.
— Продолжается? У меня никого не осталось, ни жены, ни детей. Они все давно мертвы!
— Мы не умираем, — хотел Григс хоть как–то успокоить человека вдвое старше себя. — Очень может быть, ты увидишь их еще в этой или следующей жизни.
— Вы смеетесь надо мной?
— Нет, я вполне серьезно тебе говорю: ты в перспективе сможешь снова увидеть своих жену, детей, обнять их. Не унывай… Вон генерал Маклоуз, — вспомнил Мэтью одного из самых знаменитых генералов армии Юга. — Спокойно гуляет по земле и ничего, что у него тело четырехлетнего ребенка.
— Стойте, вы говорите про генерала Лафайета Маклоуза? — поднял взгляд Дональд. — Я же служили в дивизии под его началом!
— Его я имею ввиду.
— Вы точно не шутите? В такое поверить нелегко.
— Оглянись вокруг, чувак, здесь возможно все. — Произнес Мэтью. — Какой смысл мне врать?
— Не знаю, — пришелец из прошлого задрал голову вверх, где висели луны Рейя и Феба. — Может, просто хотите утешить меня. Но я не сопливая девка, не нуждаюсь в вашей жалости… Лучше скажите толком, где я нахожусь, с кем вы воюете.
— Как и было сказано, мы находимся на территории Техасской Республики, но в другом мире.
— Как это? Техас, насколько знаю, на Земле находится, и Луна там единственная была.
— Техас и части приграничных штатов перекинуло сюда тоже самое явление, что и вас с Томом и Кэтрин. Это произошло почти шесть лет назад. Так как мы перестали быть частью Соединенных Штатов, то создали Техасскую Республику.
— То есть мы в другом мире, а это Солнце не наше? Правильно?
— Верно.
— А с кем вы ведете войну?
— Долгая история, — протянул Макмилан, занятый осмотром прилегающей к окопам местности.
— Мне, как понимаю, спешить некуда.
— Они похожи на нас, на людей, но они не совсем люди. В 2018 они в первый раз объявились на Земле, но их русские выперли обратно, в 2019 враг приперся снова.
— Кстати, — перебил перенесенный. — Если Техас исчез, что осталось на его месте?
— Часть этого мира, мы его называем Элетанией.
Десантники общались с провалившимися из прошлого людьми на протяжении трех часов, пытаясь хоть немного объяснить бедолагам, в какой ад их занесло. Если сорокалетний Дональд воспринимал рассказы десантников более или менее спокойно, у юнца Томми и медсестры Кэтрин случился культурный шок. Макмилан и Григс в общих чертах пояснили о происходящем апокалипсисе, не вдаваясь в особо мрачные детали, вдруг перенесенные окончательно тронутся умом…
— И что, вот так вот прыгаете с большой высоты? — ветерана Геттисбергской битвы немало заинтересовала сама концепция воздушного десанта. Хадсон не мог поверить ушам, услышав о летающих машинах, сбрасывающих людей на головы врагов, причем десантники прыгают добровольно. Насколько это нелепо звучало для вояки из второй половины девятнадцатого века. — И не разбиваетесь?
— Нет, есть парашюты… что–то вроде зонтиков, раскрывающихся в воздухе и замедляющих спуск. Хотя несчастные случаи бывают.
— И сколько раз ты прыгал с парашютом, Мэтью?
— Двенадцать раз. Десять прыжков в учебке и два в реальных боевых условиях.
— Где воевал?
— В Иране.
— Что за Иран такой? — не понял Дональд.
— А, точно… — дошло до Григса. — В ваше время он звался Персией.
— Персы? Чего вы с ними не поделили?
— Нефть, мой дорогой друг, все дело в этой черной маслянистой жиже. В наше время ее даже называли черным золотом, поскольку из нее делается топливо для наших машин. Представь, какие это деньги. Кто контролирует нефть, контролирует весь мир. США в двадцатом и двадцать первом веке была сильнейшей на планете страной, нас все боялись. А кто смел вставать на нашем пути, мы беспощадно бомбили и расстреливали, прикрываясь ложью про всеобщее благо, свободу и, конечно же, демократию…
— И зная это, вы все равно сражались ради того, чтоб какие–то богачи наживались на чужих смертях? — недоумевал конфедерат.
— До нас это дошло далеко не сразу, потребовалось увидеть кучу смертей, пройти через ад, чтобы понять правду. Мозги промывать у нас умеют, поверь.
— Персов то победили?
— Как сказать… с одной стороны от их армии, флота, авиации, промышленности мало что осталось, с другой мы с трудом контролировали треть их территории и то лишь западные провинции, да восточное приграничье. Персы сопротивлялись упорнее прочих арабов, с которыми довелось повоевать.
— Многое я упустил… — заключил хронопутешественник. — И все же жаль, что победили не мы, а Союз. Может, наш мир был бы чуточку лучше.
— Как знать, как знать… Прошлое в любом случае не изменить.
— Джентьльмены, осмелюсь еще спросить, почему вы стараетесь всячески уйти от прямого ответа касаемо Земли? Насколько там все плохо?
— Да, мне тоже интересно, — добавил до этого молчавший второй конфедерат.
— Вы сами попросили… На Землю пришел Армагеддон, Судный день, называйте как хотите. — Мрачно сказал Мэтью. — Если вы хорошенько читали откровение этого как его…