Зеркала - 1: Маскарад
Шрифт:
Газеты раздавала дикого вида старуха с длинным крючковатым носом. С первого взгляда было ясно, что эта особа прописана в ближайшем лесу, в избе на куриных ногах. Ярко-голубая жилетка с логотипом не обманула бы и младенца.
— Бесплатная газета! — проорала старуха, стоило Томке выйти из метро. — Кроссворд! Телепрограмма! Гороскоп! Берите, девушка!
— Спасибо, не...
— Кроссворд! — выкрикнула старуха, вращая глазами. — Гороскоп!
Судя по настойчивости, вручить Томке газету было делом ее жизни. Не исключено, что
Томка честно пыталась ее обойти, проскользнуть мимо, как ловкая рыба проходит сквозь сети. Вот только рыбам никогда не мешал гололед. Томка успела лишь замахать руками, а в следующую секунду обнаружила, что лежит на спине, в жидком месиве из талого снега и созерцает далекие сосульки на водосточных трубах. Холодно, мокро и противно.
Спустя еще секунду Томка поняла, что упала не одна. Да и не могла она упасть, никого не зацепив. На сей раз досталось раздатчице газет. Подсечка была выполнена по всем правилам: старуха рухнула как подкошенная, высоко подняв руку с зажатой в кулаке газетой.
Рассыпаясь в извинениях, Томка кинулась ей на помощь. Может, старуха и была ведьмой, но это не повод бросать ее в беде. Раздатчица как раз начала подниматься, когда Томка налетела на нее и повалила обратно в лужу. Не со зла, просто питерский гололед — штука, обладающая бесконечным коварством.
Вскоре к их компании присоединился юноша с огромным букетом хризантем. Очевидно, он торопился на свидание и, ослепленный высокими чувствами, забыл, что зимой в Петербурге нельзя спешить. Мало ли кто может оказаться под ногами.
Томка ничего не имела против мужчин с букетами, бросающихся ей в ноги. Но редкой девушке понравится, когда ее хлещут цветами по лицу. Хорошо еще, юноша не тащил своей избраннице розы или того хуже — кактус. Хотя вкус у этих хризантем был отвратительный.
Появление юноши внесло некоторую сумятицу. С минуту они поочередно пытались подняться, ругаясь и извиняясь одновременно. Все происходило под надзором упитанного стража правопорядка, следившего, чтобы никто не перешел границы дозволенного.
Наконец, законы тяготения были побеждены. Старуха тут же пустилась в рассуждения о личной жизни губернатора и нравах современной молодежи. Юноша гордо удалился, швырнув остатки букета в ближайшую урну.
Для Томки итогом этой серии падений, достойной Чарли Чаплина, стали: ушибленный локоть (одна штука), насквозь мокрые джинсы (одна пара), оторванная пуговица пальто (две штуки) и газета, которую старуха все-таки впихнула ей в руку.
Наверное, надо было выкинуть газету в урну вслед за хризантемами. Но Томка смалодушничала и притащила ее домой. А там страница с гороскопом сама попалась на глаза. Томка скользнула взглядом по нескольким строчкам предсказания. Задумалась. Прочитала еще раз, а затем и третий, вооружившись чашкой кофе:
«Рыбы (19.02–20.03). Настоятельно
Очень воодушевляющий прогноз. Для полного комплекта не хватало только надписи кровью, таинственным образом появившейся на обоях: «СИДИ ДОМА!». Видимо, наверху, в отделе, отвечающем за мрачные предсказания, сжалились. Не над Томкой — той было, что в лоб, что по лбу, а над хозяйкой квартиры. Старушку бы расстроили кровавые надписи на стенах. Говорят, кровь плохо отмывается.
Но у отдела мрачных предсказаний были и другие методы. Не успела газета отправиться в мусорную корзину, как зазвонил телефон. Томка глянула на экран... Только этого сейчас не хватало!
— Привет, мам.
— Ты собралась в Венецию! — с места в карьер начала мать.
Томка мысленно сосчитала до пяти и жизнерадостным голосом ответила:
— Ну да. Я же тебе говорила. Раз двадцать, если не изменяет память.
— Да! Но ты не говорила, что едешь одна! Я была уверена, что ты со своими друзьями-комиками.
— Комедиантами, — автоматически поправила Томка. Интересно, кто проболтался? Кто бы это ни был, Томка не завидовала судьбе доброхота. — Мам, ну что со мной может случиться?
— С тобой? — мать издала смешок, в который вложила весь двадцатилетний опыт общения с дочерью. — Да что угодно.
И случится — сердцем чую. А сердце матери никогда не обманывает.
— Да какая муха тебя укусила? Все же было тип-топ, а тут раз — и что-то случится?
Мать помедлила с ответом.
— Я прочитала твой гороскоп, — наконец призналась она. — Знаешь, что пишут?
— В общих чертах. Но...
— Пишут, ты должна сломать себе ногу и сидеть дома. Если сама боишься, приезжай, я тебе помогу.
— Мам!
— Да не волнуйся. Я двадцать лет проработала в травматологическом отделении и о переломах знаю все. Сломаю ногу, ты и не заметишь.
Сомнительное утверждение, но Томка решила не спорить.
— Все будет хорошо, мам, не переживай. Ты же разумный человек, врач, как ты можешь верить всяким гороскопам?
— А я и не верю. Это называется разумная предосторожность. Говорят тебе, не лезь пальцами в розетку, так надо прислушиваться к умным словам.
Щеки Томки вспыхнули.
— Это было десять лет назад! И все починили...
— Я образно выражаюсь, — пояснила мать. — И ты меня поняла. Нечего тебе делать в этой Венеции.
Томка поджала губы.
— Все уже решено-оплачено, — сказала она. — И ничего отменять я не буду.
Некоторое время мать сопела в трубку. Исчерпав имеющиеся аргументы против поездки, она торопливо пыталась выдумать новые. Небось морщит лоб и хмурит брови... Закатив глаза, Томка показала язык.
— До чего ж ты упрямая! И нечего мне строить физиономии!