Зеркала - 1: Маскарад

Колодан Дмитрий Геннадьевич

— Scusi? Это место свободно?

Томка подскочила, едва не ударившись головой о полку, и тут же упала обратно в кресло. Людей, имеющих дурную привычку будить без предупреждения, нужно изолировать от общества.

— А?! Что?!

Девушка заморгала, не понимая со сна, кто она, где она и чего от нее хотят. Слева маячила высокая темная фигура, но не сразу Томке удалось сфокусировать на ней взгляд.

— Это место свободно? — повторил мягкий голос.

Темная фигура обернулась женщиной с черными, как смоль, волосами. Хотя погодите...

Томка

медленно оглядела обладательницу приятного голоса. С одной стороны, фигура, овал лица, длинные волосы, расплескавшиеся по плечам, свидетельствовали о том, что перед ней и впрямь стоит красивая женщина средних лет. При этом шикарно одетая: длинное платье в стиле «ретро», меховая горжетка и перчатки до локтя — настоящая аристократка начала двадцатого века. Но затем взгляд упирался во вьющуюся черную бородку, и приходилось начинать сначала. Схожее ощущение — растерянность напополам со смущением — вызывает знаменитая картина Марселя Дюшана, на которой художник пририсовал усы и бороду Джоконде.

— Э... А... — на большее девушку не хватило.

Как ни странно, но с тем же удивлением во взоре дама смотрела на Томку. Будто это не она, а Томка изображала из себя бородатого фавна. Девушка непроизвольно дотронулась до подбородка — на всякий случай проверила, не случилось ли, пока она спала, какой неприятности. Не хотелось бы в столь юном возрасте разделить судьбу Рип ван Винкля.

Экстравагантная дама пришла в себя первой:

— Ch`e! Да это же вы!

— Эм... Я?

— Конечно! Я сразу вас узнала! Надо же, какая встреча!

Она замахала рукой.

— Джеппетто! Ты только посмотри, кто здесь! Ну, где ты там?! Быстрее шевели ногами! — женщина снова посмотрела на Томку. — Даже не верится, что я вас встретила!

— Меня?!

Томка захлопала ресницами, с трудом понимая, что происходит.

Ясно, что ее с кем-то перепутали. Видимо, приняли за какую-то знаменитость. Только всю свою сознательную жизнь Томка Кошкина твердо знала, что похожа только на Томку Кошкину и немного на родителей. Кого другого, может, и обрадовало бы то, что его приняли за Одри Тоту или Ванессу Паради, но Томку подобные вещи раздражали. Она — это она, и точка.

Из-за спины дамы выглянул невысокий пожилой человек, лицом напоминавший гнома из сказок братьев Гримм.

— О! — сказал он, взглянув на девушку. — Это же она!

— Я и говорю! — сказала женщина.

— Невероятно! Чего только не бывает!

Чувствуя, что она должна что-то сказать, пока дело не зашло слишком далеко, Томка вежливо откашлялась.

— Простите... Но это не я.

Лишь на долю секунды на лице женщины отразилось легкое замешательство.

— Как же не вы! Я сразу вас узнала, как только увидела.

— Нет не я! — чувствовала себя Томка крайне глупо.

— В смысле? Вы это не вы? — дама нахмурила лоб.

— Вроде того. Не знаю, за кого вы меня приняли...

Женщина всплеснула руками.

— Ну как же! Я же вижу, что это вы! Джеппетто, это ведь она?

— Конечно

она.

— А я что говорю?

Круг замкнулся. Томка не знала, что и сказать. Куда проще доказать, что ты не верблюд, а как докажешь, что ты — это не ты? Особенно итальянцам с их легендарным упрямством.

— Меня зовут Лаура, — меж тем представилась дама. — А это мой замечательный супруг Джеппетто.

Человек с физиономией гнома помахал рукой и виновато улыбнулся. Кто главный в этой семье, Томка догадалась безо всяких подсказок.

— Где Снуппи? Она обязательно должна познакомиться со Снуппи!

Томка напряглась, ожидая, что сейчас на сцене появится отпрыск данного семейства. Если он унаследовал лучшие черты обоих родителей: физиономию гнома отца и бороду матери, она этого не вынесет... Действительность оказалась куда более суровой.

Джеппетто посторонился, и между креслами протиснулось некое существо. Видимо, это была собака — об этом свидетельствовал целый ряд признаков. Например, у существа имелись четыре лапы и хвост, и... Томка запнулась. В конце концов, лапы и хвост есть и у крокодила, а с крокодилами у существа было куда больше общих черт. Бывают же белые крокодилы с черными кругами вокруг глаз?

Такую собаку мог создать Виктор Франкенштейн, если бы его Монстр взмолился о домашнем питомце. Пара часов на кладбище, игла, суровая нить, хорошая молния — и готово. Только к работе он подошел спустя рукава: все лапы у Снуппи получились разной длины, тело слишком коротким, голова же наоборот — тяжелой и массивной, и похожей на крысиную морду. Добавьте сюда глаза — один больше другого, и портрет будет закончен. Получившейся картинкой можно пугать впечатлительных детишек.

Снуппи глянул на Томку одним, затем другим глазом и издал звук, какой издает сдувающийся воздушный шарик. Вроде хриплого шипения, переходящего в тонкий свист.

— Я знала, что вы ему понравитесь! — Лаура захлопала в ладоши.

— Как мило, — проговорила Томка.

Понравитесь? Пес таращился на нее с любопытством тигра, присматривающегося к трепетной лани. Томка, впрочем, трепетать не собиралась и храбро выдержала взгляд. Девушке, которую выставили из зоопарка за попытку покормить ягуара, не к лицу пугаться собак, пусть и похожих на крокодилов. Пес фыркнул, признавая в ней равного противника.

— Снуппи у нас чемпион, — с нежностью в голосе сказала Лаура. — Три года занимал первые места на выставках.

— Ого! А какой он породы?

— Большей частью — бультерьер, — Лаура потрепала пса за ухом. — А еще Снуппи — самая уродливая собака в мире!

У него есть дипломы и медали.

Сказано это было с такой гордостью, словно речь шла о дипломах Оксфорда и Сорбонны и медалях Нобелевского комитета. Хозяева собак всегда найдут повод похвастаться питомцем. Томка же и подумать не могла, что где-то проводятся конкурсы на самую уродливую собаку.

— Снуппи, поздоровайся с синьориной! — громким шепотом сказала Лаура. — Не стесняйся...