Зеркала - 1: Маскарад
Шрифт:
— Это тоже, — кивнул Тинкет. — Но в первую очередь они жаждут крови. Самый известный в мире фокус — «распиливание женщины». Его, кстати, изобрел один шотландец, как и трюк с кроликом из шляпы. То есть это были два разных человека, но оба — шотландцы. Фокусы у нас вроде национального спорта.
— Погодите, погодите. Вы собрались меня распилить? Не уверена, что это хорошая идея.
— Распиливание не получится, — с сожалением сказал Тинкет. — Нужна специальная аппаратура и еще одна ассистентка...
— Слава Богу. Я очень дорожу своими
— Тут важна сама идея: прекрасная девушка в смертельной опасности. Вот что я придумал... Кажется, ты говорила, что помещаешься в чемодан?
— Было дело, — осторожно сказала Томка. — В зеленый.
У нас в театре есть такой кофр.
— Думаю, цвет чемодана не столь важен. Смотри, какая схема. Берем чемодан, в который ты забираешься. Запираем и подвешиваем на канате. После этого фокусник — то есть я — начинает бросать в чемодан ножи... А лучше металлические копья, чтобы они пробивали его насквозь. Затем чемодан опускаем, и ты выходишь оттуда живая и невредимая, с очаровательной улыбкой на устах.
— С очаровательной улыбкой?
— Думаю, эта часть фокуса получится лучше всего, — уверенно заявил Тинкет.
Томка далеко не сразу вынесла вердикт.
— Звучит безумно.
— Да? — уголки губ фокусника опустились.
— Не в том смысле, — поспешила сказать Томка. — Мне нравятся безумные идеи... А как я уцелею после того, как меня пронзят копьями?
— Еще не придумал, — признался Тинкет. — Но к утру управлюсь. Технические детали — дело десятое. В искусстве иллюзий главное придумать, что делаешь, а остальное приходит само собой.
— Надеюсь, оно и в самом деле придет, — сказала Томка. Как бы она не любила безумные идеи, есть же границы! Не хотелось начинать карьеру, истекая кровью. Улыбка от этого теряет половину очарования.
— Кстати, о технических деталях... В фокусах же используются всякие зеркала?
— Сплошь и рядом, — сказал Тинкет. — Собственно я потому и перебрался в Венецию из Глазго. Здесь о зеркалах и отражениях знают все. На Мурано сохранилось несколько старых мастерских, с амальгамой они творят настоящие чудеса... Хотя, если честно, перебрался я из-за климата, но зеркала — очень красивое оправдание.
— А могли бы вы сделать такой фокус, — отстраненно сказала девушка. — Допустим, некто становится перед зеркалом, а его отражение вдруг начинает жить собственной жизнью?
— Чисто теоретически... Можно взять фальшивое зеркало. Фокусник становится перед пустой рамой, а его ассистент-двойник повторяет за ним движения, а потом начинает вести свою игру. Если фокусник и ассистент — близнецы, может получиться весьма эффектно. Можно использовать и маски, но это хуже.
— А без близнецов и двойников?
— Если правильно расставить зеркала, можно использовать скрытый проектор. Как в иллюзии с театром теней.
— Мм... Понятно.
Ни двойниками, ни скрытым проектором объяснить то, что случилось с графиней
— А почему ты спрашиваешь? — насторожился Тинкет. Видимо, понял по голосу, что вопрос не праздный.
— Любопытство, — фальшиво улыбнулась Томка. — Слышали истории про всяческие таинственные отражения? И мне стало интересно, откуда они берутся?
— У нас в Шотландии распространено одно суеверие. Считается, если перед зеркалом трижды произнести «Кровавая Мэри», то появится ее призрак.
Томка озадачилась.
— Призрак водки с томатным соком? Но...
— Да нет же, — отмахнулся Тинкет. — Призрак королевы Марии Английской. Говорят, она похищает детей.
— Забавно, — сказала Томка. — В России схожим образом вызывают Пиковую Даму... Или сразу Пушкина.
— Он тоже похищает детей?
— Нет, конечно! — возмутилась Томка и задумалась. — Хотя наверняка сказать нельзя... Нет, стоп. Зачем призраку Пушкина похищать детей?
— Понятия не имею. Это же у вас в России происходит.
— А зачем похищает детей ваша Кровавая Мэри?
— По легенде, Мария Английская сошла с ума, потеряв собственных детей, вот и охотится за чужими.
— И как она это делает? Вылезает из зеркала?
— Понятия не имею, — сказал Тинкет. — Легенды и суеверия обычно не отличаются проработкой деталей. В суде бы сказали, что показания свидетелей расходятся. То она вылезает из зеркала, то забирает отражение...
— А что будет с человеком, у которого похитили отражение? — продолжала допытываться Томка. — Раз вы приехали в Венецию изучать зеркала, наверняка слышали подобные легенды.
— Слышал, — кивнул Тинкет. — Их много, и не только в Венеции. У Гофмана была «История с пропавшим отражением»... Это очень распространенное суеверие: если долго смотреться в зеркало, дьявол утащит твою душу. Именно поэтому всяческая нечисть в зеркалах и не отражается.
— Точно! Похитит душу! — Томка подпрыгнула так, что едва не выскочила из штанов. — Голубь — птица, которая переносит души; если долго смотреться в зеркало — душу можно потерять; сумасшедших называют душевнобольными... Все сходится!
Тинкет откашлялся в кулак.
— Что сходится?
Томка посмотрела на фокусника. Пожалуй, все-таки не стоит его впутывать. Не сейчас...
— Да так, мысли вслух... Не обращайте внимания, — и она торопливо сменила тему: — Кстати, мы пришли. Вон в том отеле я живу.
— Где? — Тинкет завертел головой. — О... Но это не отель! Это бывший...
— Я знаю, — ледовитым голосом сказала Томка.
— Buona sera, синьорина, — прорычал громила-портье, оторвав взгляд от книжки про кролика Питера. За сутки он не сильно продвинулся, но, судя по глубоким морщинам, избороздившим лоб, старался, как мог. Вокруг его головы клубилось облако табачного дыма. — Снова припозднились?