Зеркала - 1: Маскарад
Шрифт:
Перед мысленным взором появились две карты Таро из гадания Лауры: «Черт» и «Голубь», каким-то образом связанные между собой. И теперь Томка видела, каким именно. Пусть Лаура оказалась подлой мошенницей, подбрасывающей собак и похищающей чемоданы, но ее предсказания сбывались с пугающей точностью.
— Что... — Томка задохнулась от ужаса. — Что вы с ней сделали?
Карлик молча указал на зеркало на стене. Томка повернула голову.
Сначала она даже не поняла, что не так. Зеркало как зеркало, пусть и с диковинной амальгамой, отражающей
Осознание приходило медленно, со скоростью черепахи в болоте. Томка таращилась на зеркало и с каждой секундой глаза ее становились круглее, пока девушка окончательно не уподобилась какому-то ночному зверю вроде лемура.
Сталкиваясь со сверхъестественным, мозг первым делом пытается найти рациональное объяснение. Но бывают случаи, когда оно не находится, хоть ты тресни. Раз за разом мозг тщетно пытается объяснить происходящее, но, в конце концов, сдается. И тогда приходит черед паники. А паника такой зверь, справиться с которым не могли и самые сильные люди.
Томка взвизгнула, словно ее окатили из холодного душа.
— Там, там...
Девушка вытянула руку и застыла в этой позе. Видимо, это позабавило доктора Коппелиуса; карлик коротко скрипнул — с огромной натяжкой данный скрип мог сойти за усмешку.
То, что отражалось в зеркале, никак не соответствовало тому, что происходило в комнате. Томка не увидела своего отражения, как не увидела и карлика или Снуппи. А графиня с той стороны зеркального стекла не лежала на полу, точно огромный куль с мукой. Вместо этого она твердо стояла на ногах, и на лице ее не осталось и тени идиотской улыбки... Будто зеркало сработало как фотоаппарат, и запечатлело комнату, какой та была несколько минут назад.
За тем исключением, что фотография обязана быть статичной, чего нельзя сказать про отражение.
Графиня–из–зеркала подняла руки и ощупала свое лицо. Принялась мять его пальцами-сардельками, как скульптор мнет глиняную заготовку; сжимала щеки и растягивала губы. Словно пыталась вылепить на своей физиономии выражение безграничного ужаса, но вместо этого у нее получалось растерянное удивление и почти детская обида.
Сейчас графиня как никогда походила на Мертвую Невесту. Нарисованные шрамы выглядели как настоящие и, похоже, настоящими и стали; мертвенная синева кожи объяснялась вовсе не гримом, а в спутанных волосах закопошились мохноногие создания вроде пауков. Темные круги под глазами были именно темными кругами под глазами, а не косметическими тенями. Подвенечное платье и то стало похоже на полуистлевший саван, в хлопьях паутины и пятнах плесени.
Губы графини шевелились, но Томка не услышала ни звука. Впрочем, девушка по выражению лица прочитала вопросы: «Где я?» и «Что случилось?». Вопросы, на которые при всем желании Томка ответить не могла. Как и графиня, девушка совершенно не представляла, что же произошло.
Неужели доктор Коппелиус отправил графиню в Зазеркалье, как известную Алису? Чушь собачья! Во-первых,
— Чудный образец, не правда ли? Он станет одной из жемчужин моей коллекции.
Скрипучий голос карлика резанул по ушам.
— Вы... вы... — девушка сглотнула. — Что вы с ней сделали?
— Дал ей то, о чем она просила, — карлик так мерзко захихикал, что Томку передернуло. — Обыкновенное исполнение желаний.
— Ыыы... — прогудела графиня. Томка схватила ее за запястье. — Ыа!
— Исполнение желаний?! Но разве... Она просто хотела...
— Она хотела выглядеть как отражение в этом зеркале. Она это получила, не так ли?
Другая графиня, та, что была в зеркале, с тоской посмотрела на девушку. Губы ее изогнулись в печальной улыбке, которую испортила тоненькая многоножка, выскользнувшая из уголка рта. Конечно, она хотела выглядеть как в зеркале... А в зеркале отразилась Мертвая Невеста, пусть с этой стороны это был лишь карнавальный костюм.
Томка зажмурилась. Это сон, сказала она себе, галлюцинации от нервов... От нервов ведь бывают галлюцинации? Иначе придется признать, что все происходит на самом деле. А так не бывает, и точка.
Томка приоткрыла один глаз. Ничего не изменилось. Одна графиня по-прежнему хихикала на полу, другая обреченно улыбалась, а между ними радостно скакал карлик в птичьей маске — точно пингвин, получивший наследство.
Карлик остановился напротив зеркала. Графиня с той стороны стекла отшатнулась.
— Вот и все, синьора, нам пора, — скрипнул карлик.
Со всей силы доктор Коппелиус ударил по зеркалу тростью. Стекло разлетелось на тысячу осколков. На пол брызнул сверкающий дождь, переливающийся серебром и золотом. И вторя звону, графиня расхохоталась в голос.
Смех загрохотал подобно пушечной канонаде, он рвался наружу, сметая все на своем пути. У Томки вмиг заложило уши, но она продолжала слышать хохот. Словно кто-то стучал по вискам резиновым молотком. Грудь графини раздувалась, сквозь белый грим проступили красные пятна... Графиня замахала руками, точно отбивалась от стаи летучих мышей.
Томка быстро отползла в сторону. Даже в нормальном состоянии графиня-великанша могла отправить ее в нокаут щелчком по носу. Сейчас же ей ничего не стоило прихлопнуть девушку как муху: взмахнет рукой и не заметит.
Впервые в жизни девушка увидела чистое, ничем не замутненное безумие.
— Печальное зрелище, — сокрушенно сказал доктор Коппелиус. — Не правда ли? Но что поделаешь — искусство требует жертв.
Двумя пальцами карлик поднял один из осколков. Заглянул в него и удовлетворенно кивнул.
— И потом, это всего лишь тело...
Он спрятал осколок зеркала в своих одеяниях.
— За сим позвольте раскланяться, синьора, — набалдашником трости карлик поправил цилиндр и протянул: — Ciao! Еще увидимся! Поиграем...