Зеркала
Шрифт:
За его спиной чуть слышно дышал лысый крепыш, по кличке Шторм. И Инвари показалось, что тот уже выбрал место на его спине, для своего ножа. Или кинжала? Или?…
— Пей, — тихо сказал сидящий напротив и, ни слова не говоря, Инвари взял кружку и допил остававшуюся там жидкость, чистую, как слеза ребенка.
В следующий миг ему показалось, что он проглотил заживо целый выводок троллей.
— Хорошо! — удовлетворился седой, внимательно его разглядывая. — Крысиная отрава на
— Я — человек! — Инвари горделиво расправил плечи, но слов не вышло — обожженные связки отказались ему служить, вызвав жуткий кашель.
Седой едва повернул голову по направлению к Гэти, а она уже стояла перед ним, страшно побледнев. И протягивала кожаный кошель, который Марфи отдала ей. Она пыталась что-то сказать, но он покачал головой:
— Не надо. Я все знаю. Не уберегли они тебя? Ладно, все грешны, все за свои грехи платим.
Видно Гэти восприняла его последние слова как приказ, потому что дрожащими пальцами попыталась распутать завязки кошелька. Но руки дрожали все сильнее, а Седой молча смотрел на нее. И Инвари не выдержал. Он отобрал кошелек, развязал и со звоном высыпал перед ним содержимое.
— Ну и казначей у тебя, сестренка! — захохотал Шторм.
Монетки раскатились в разные стороны. Седой следил за ними нехорошим взглядом. Потом сгреб в кучу. Медленно, со вкусом опробовал каждую на зуб и ссыпал в кошель.
— Не хватает еще двух золотых, детка.
— У меня нет больше… Я не успела… — Гэти закрыла лицо руками.
Инвари молча наблюдал за ними. Чего-то он здесь недопонимал. Девочка столько вытерпела, а этот сукин сын думает только о деньгах!
— Я заплачу, — поморщился он, бросая свои последние два золотых на стол.
Гэти изумленно уставилась на него. Шторм перестал хохотать. И даже в глазах Седого промелькнуло удивление.
— Ты платишь за нее долг? — противным голосом переспросил он.
Инвари кивнул.
Седой пожал плечами, и глаза его стали такими холодными, что подмастерье замерз.
— Что ж… Ты положил монеты на стол.
— Хорошее приобретение, Ворчун! — крикнул кто-то за соседним столиком.
Тот только смерил его уничтожающим взглядом.
— И верно! — прогудел Шторм из-за спины Инвари. — Очень хорошее!
Юноша недоуменно переводил глаза с одного на другого.
— Что случилось?
Ворчун, запустив пальцы в свои седые волосы, крепко дернул их, и, вздохнув, поглядел на Шторма:
— Он — чужеземец! Шторм, объясни ему…
— Ты купил ее! — сердечно объяснил тот. — Ты приобрел ее на год. Как раз до следующего праздника Чудесного спасения.
— Я?! — глаза Инвари округлились. — Я не….
— Ты положил
Инвари растерянно глянул на Гэти.
— Таков обычай, — прошептала она.
Инвари стало не по себе. Лихорадочно оглядываясь, он заметил кружку, только что принесенную Ворчуну, схватил ее и, не задумываясь, вылил в глотку. Через пару минут он смог думать и дышать. Или наоборот?
— И что мне с ней делать? — сипло поинтересовался он, то глядя на Ворчуна, то оглядываясь на Шторма.
— А что хочешь! — жизнерадостно ответствовал последний. — Можешь продать, подарить, посвятить Богам, и даже убить. Правда, только в течение срока.
— Вот, спасибо! Особенно ценно последнее! — Инвари решительно встал. — У меня нет времени разбираться с вами! Мне пора.
— Куда это? — подозрительно осведомился Ворчун.
— Есть дела в вашем городе…. Я и так опаздываю.
Ладонь Шторма, более похожая на лопату, чем на человеческую длань, сжала его плечо словно тисками.
— А с ней, что будешь делать?
— С ней?
Инвари посмотрел на трогательное личико Гэти в обрамлении солнечных кудряшек. Чем-то она была похожа на Ангели.
Сердце его сжалось дурным предчувствием.
— Пускай остается у вас. Она спешила сюда, словно домой. Это возможно? Может она остаться?
Ворчун тяжело поднялся. Гэти с непонятным выражением смотрела на него.
— Может, — сказал Ворчун. — Пускай остается. Старая крыса позаботиться о ней. А вот что будешь делать ты?
И он выразительно поглядел на его светлые волосы.
Инвари накинул капюшон, оглядываясь в поисках меча.
— Как-нибудь разберусь. Мне надо к трактиру «Веселье», как попасть туда?
Ворчун усмехнулся.
— Похоже, ты привык приказывать, чужеземец? Но здесь слушаются только моих приказов. Ты спас ее, за это я отпущу тебя сейчас, и отпущу живым. Однако если ты не явишься за ней завтра ночью — она умрет…
— Но…
Ворчун продолжал, не обращая на его попытки ни малейшего внимания, и в голосе его сквозили стальные нотки:
— Если ты предашь нас — умрете оба. Если по небрежности, но без злого умысла, приведешь хвост, или попытаешься сбежать…
— Умру! — вежливо закончил Инвари. — Это так страшно, Ворчун, что я не замедлю прийти завтра. Но сейчас я спешу. Пусть кто-нибудь проводит меня отсюда.
Ворчун переглянулся со Штормом.
— Мне нравится этот парень! — задумчиво заметил он. — Шторм, проводи его. А тебя, наглец, будут ждать завтра в полночь, в восточном крыле Большого храма Тэа. Пойдешь на звон молельных колокольчиков.