Зеркала
Шрифт:
— Тогда что-то гнетет тебя?
— Мысли, Величайший! Собственные мысли — единственный настоящий враг наш. Несправедливость мира угнетает меня более обычного. Мы иногда встречаемся с ней и… проходим мимо. И я до сих пор не знаю, что следует — остановиться и помочь, или судьбою нам предназначено равнодушие?
Герцог отодвинул тарелку и кивнул слуге на опустевший бокал.
— Похоже, — сказал от задумчиво, — мои слова задели твое сердце!
Инвари выжидающе глядел на него. «Ловите людей
— Вопрос о свободе воли — один из вечных вопросов, дэльф. Мы, увы, не всегда действуем так, как того хотим. Но мы спешим оправдать себя. И нашу веру ничем не поколебать, иначе несправедливость мира раздавит нас. Только вот что Я скажу тебе, странник: воля человека может сломить даже волю Бога! Для этого нужно лишь…
— …Самому стать им, — тихо завершил Инвари.
Они с улыбкой взглянули друг на друга.
— Ты понимаешь меня с полуслова, дэльф! — герцог отпил вина. — Я слишком умен, заметь, говорю это без ложной скромности! И иногда мне трудно отвлекаться на мелочи. Вот почему мне нужен помощник — молодой, смелый, умный… Короче, — герцог наклонился вперед, и глаза его вспыхнули, — мне необходим собственный подмастерье. Я предлагаю тебе стать им, ведь это место наверняка выше того, что ты сейчас занимаешь.
Инвари встретил его взгляд открыто, однако сделал вид, что не понимает намеков.
— Ты ничего не сказал о чести, Величайший! — заметил он. — Если я перейду на службу к тебе, я предам Орден и запятнаю свою честь. А предавший единожды…
— Ты никуда не денешься от меня! — невозмутимо перебил Адамант, и от его уверенности Инвари стало не по себе. — А честь, что ж… Мне будет вполне достаточно твоей молодости и ума. Подучишься немного некоторым… гм… вещам, и готово!
— Ты говоришь о магии? — Инвари сделал вид, что шокирован.
Адамант засмеялся в ответ.
— Мальчишка! — ласково пробормотал он. — В наше время лишь простаки не занимаются колдовством. И у дэльфов наверняка есть свои приемы.
Инвари закачал головой:
— Я ничего не знаю об этом!
— Брось! — Адамант пожал плечами. — Ты знаешь гораздо больше, чем хочешь показать. Ты… — он внезапно замолк, и впился в Инвари взглядом.
Невольно подмастерье напрягся. Ощущение, что герцог знает о его принадлежности к Поднебесью, охватило его. Чувства такого рода никогда его не обманывали.
— Я?.. — напряженно переспросил он, чувствуя, что молчание затягивается.
— Ты ведь подумаешь над моим предложением? — ласково закончил Адамант. — Быть моим подмастерьем выгоднее, чем… — Инвари уже не сомневался, что тот произнесет слово «ученик», но, растягивая слоги, Адамант завершил:
— …послушником дэльфов.
Инвари скрыл взгляд под ресницами. Адамант пристально вглядывался в его лицо,
— Что же даст мне согласие, кроме бесчестья? — тихо спросил Инвари, не поднимая глаз.
Герцог облегченно откинулся на спинку трона. Инвари застыл каменным изваянием сомнения, создавая впечатление, что юный дэльф, несомненно, колеблется.
— Что же даст тебе согласие? — спросил самого себя Адамант. — Пожалуй, то, чего тебе не достает — свободу воли. Ты сможешь делать то, что считаешь нужным. В пределах службы мне, разумеется.
— Станет ли меньше горя на земле… — Инвари поднял страдающие глаза, — если я соглашусь?
— А вот это зависит от тебя, мальчик, — Адамант ласково улыбнулся.
Так улыбнулась бы кошка, играя с полудохлой мышью.
— Я стараюсь честно управлять своей страной, а ты лишь поможешь мне в этом. На благо народа, конечно.
Инвари отметил, что герцог без малейшего напряжения назвал Ильри «своей страной».
— Я могу обдумать предложение?
Глаза герцога вспыхнули вновь — они определенно напоминали Инвари угли, то тускнеющие, то разгорающиеся вновь.
— Я приму от тебя ответ в ночь после праздника, дэльф.
Его слова прозвучали почти официально.
— Если ты согласишься, то познаешь истинное могущество, если нет…
«Он убьет меня… — подумал Инвари. — Но, если я «соглашусь»? Что он сделает со мной тогда?».
Герцог поднял руку, давая понять, что ужин окончен.
Инвари поспешно поднялся и поклонился.
— Иди к себе, дэльф, подумай!
Это звучало как приказ.
Слуга вывел Инвари из залы.
В следующее мгновение, после того, как Инвари покинул залу, в нее проскользнул Мор. Капюшон, низко надвинутый на лицо, оставлял видимыми лишь подбородок и яркий чувственный рот.
Герцог указал на стол. Мор брезгливо обошел стул, на котором сидел Инвари, и, устроившись на соседнем, закинул ногу на ногу.
— Обслуживай себя сам, — рассеянно проговорил Адамант. — Мой идиот Шери где-то загулял.
Было видно, что мысли Величайшего витают далеко отсюда.
— Позволено ли мне будет сказать? — Мор любовно клал на тарелку большущий кус мяса с кровью.
— Говори.
Но Мор уже принялся за мясо. Струйка крови потекла с угла его губ. Адамант, так и не дождавшись реплики, удивленно поглядел не него. Тот вгрызался в дымящийся кусок, и кровь орошала его мужественный подбородок.
— Когда ты ешь, мне все время кажется, что это сырое! — брезгливо скривился герцог, наблюдая, как Мор заглатывает последний кусок и вытирает красный рот полотняной салфеткой. — Ты выглядишь так, будто съел что-то живое.