Зеркала
Шрифт:
Кира вопросительно взглянула на Дмитрия. Один валяется в отключке. Двое валяются… э… скажем так — просто валяются. Двое дерутся. Кажется, им можно войти?
Дмитрий явно хотел войти. Он так страдальчески хмурился, что девушка сразу поняла, как он переживает за своего друга.
— Пойдём, — потрясла она его за рукав куртки. — Мы — стеночкой.
Дмитрий с облегчением кивнул.
— Но только ты за мной, — сказал он взволнованно. — А то вдруг тебя в заложники возьмут? А у меня всё-таки дубинка есть.
Так
— Не трожь наших! — прорычал Тим вслед грохнувшемуся бывшему хозяину Киры.
Дмитрий, оглянувшись, немедленно бросился на помощь Игорю, а Кира, забрав у него дубинку, теперь принялась сама сторожить его. Когда Тим, всё ещё разъярённый, оглянулся на них, сияя пронзительной синью потемневших от гнева глаз, она вскинула дубинку и велела:
— Иди, помоги Виталию Викторычу! Мы тут сами справимся!
Тим шагнул к ней, еле коснулся сухими губами её щеки и пошёл к своему начальнику охраны. Здесь он снова понаблюдал за ними, а потом, когда противники отпрянули друг от друга, он что-то спокойно спросил — кажется, у обоих. Те взглянули на Тима, некоторое время смотрели друг на друга, после чего Здоровяк шмыгнул носом, втягивая кровь, коротко и тихо спросил что-то у Виталия Викторовича, а тот кивнул. К большому удивлению девушки, ни Тим, ни Виталий Викторович не шелохнулись, когда Здоровяк, пару раз оглянувшись через плечо, пошёл к порогу комнаты, а затем и вовсе исчез в темноте коридора.
Затем мужчины, небрежно пнув ползающих по полу светловолосого и Новичка, вернулись к стульям. Постояв над креслом, в котором съёжился перепуганный Анатолий Ильич, что-то негромко подвывая, Тим спросил:
— Что делаем?
— Ну, мы своего добились, — пожал плечами Виталий Викторович. — Наш человек у нас — можем ехать. Если хотите, могу попросить бывших коллег посмотреть что-нибудь на этих, чтобы жизнь им малиной не казалась. Придраться у нас умеют.
— Не. Возиться не хочется, — скептически сказал Тим. — Забираем Игоря и уходим. Мы тут и так неплохо шороху навели. Дмитрий, как там у вас?
— Идти может, — откликнулся врач. — Но ему требуется срочная перевязка. Ему порезы даже не обработали — так, слегка подклеили пластырями. Надо бы ещё и антисептиками обработать, а то мне уже запах не нравится.
Тим и Дмитрий взялись за Игоря, заставив его забросить руки им на плечи, и повели из комнаты. Он что-то пытался радостно им говорить, но они снисходительно скомандовали ему молчать. Когда все трое проходили мимо, Кира услышала Тима:
— Да знаем мы, что ходить можешь! Но доктор сказал не напрягаться — так не напрягайся, пока мы здесь!
Вся
— Тим, а ведь в машине тоже зеркала!
— Ничего страшного, — сказал Тим. — Как я понял, пока зазеркальный не встретится с человеком глаза в глаза, он не знает, где тот, пусть там даже зеркала будут. А у Игоря глаза закрыты. И снимать повязку ему в машине мы не собираемся. Так что не беспокойся. Довезём до дому без происшествий.
20
Дух зазеркалья обретает суть…
Есть способ в Ад назад его вернуть.
Кого на роль приманки утвердить?
Как тут не вспомнить: быть или не быть?
Иля
Игоря усадили в машину Виталия Викторовича. Естественно, что туда же сел и Дмитрий, которому не терпелось побыстрей заполучить пациента в личный кабинет. Так что Тим и Кира остались вновь наедине. Но машины с места тронулись не сразу. Снова пришлось снимать с их корпусов тяжёлые сугробы влажного снега. Девушка ещё посердилась на себя, что слишком быстро намокли трикотажные перчатки: всего-то упёрлась ладонями в край машинного сугроба, чтобы столкнуть его вниз.
— Эй, а ну марш в машину, — велел Тим, недовольно глядя на её потемневшие перчатки. — Замёрзнешь — потом отвечай перед тётей Соней. Мне и так с нею ругаться не переругаться сегодня.
— Из-за обеда? — полюбопытствовала Кира, моргая на небо, скрытое завесой плотных снежных вихрей, и морщась от снега, быстро облеплявшего её нос и щёки. Темно. Как вечером. Оттёрла раз лицо, другой… Снова вся мокрая. Щекотно…
— Залезай в машину! — рассердился Тим, вталкивая её в салон и захлопывая дверцу.
Кира подтянула ноги, чуть сжавшись. Так. Ноги в ботинках тоже промокли. Ну и ну. Но стало тепло от заботы Тима. Пусть и грубоватой, пусть и собственнической.
Машина Виталия Викторовича, вынужденно стоявшая теперь впереди, первой же и сдвинулась с места. Тим свалился на сиденье, напомнил:
— Ремень!
А пока Кира искала, что за что зацепить, он перегнулся к заднему сиденью и достал какой-то свёрток. И положил на колени девушке. Удивлённо посмотрев, Кира вытащила из пакета и развернула давно и плотно сложенное шерстяное одеяло.
— Зачем?
— Снимай обувку! — раздражённо сказал Тим. — Сейчас ноги мокрые, потом носом занасморочишь! Ну!
— Раскомандовался, — пробормотала Кира, согнувшись в тесном пространстве машины и с трудом опуская промокшую же «молнию» на ботинке.
— Одеяло положи на пол и заверни ноги в него.
— Пол грязный — отдай пакет.
— На.
Провозившись немного, Кира почувствовала, как начало возвращаться тепло: ноги-то в промокших ботинках и впрямь слегка начали замерзать. И улыбнулась.