Зеркала
Шрифт:
— Морозно сегодня, — светски сказала Софья Илларионовна, после того как Кира съела принесённые в термосе наваристые щи. — Ты, Кира, как здесь, в посёлке оказалась?
— Мне предложили пожить в пустом коттедже. Как в каникулы. Нервы подлечить, — нерешительно сказала Кира, гадая, что сказал о ней Тим этой женщине.
Долго гадать ни о чём не пришлось.
Софья Илларионовна оказалась болтушкой, причём весьма обстоятельной. Она начала с главного — с себя. Рассказала, как долгое время жила на пенсии одна, как выросли внуки, а правнучат заводить всё никак не желали; как её пригласили попробовать себя в качестве хозяйки коттеджа. Она сказала — именно
Про дом Тима домоправительница сказала, что Тим, кажется, выиграл его — не то в карты, не то ещё как. Чем живёт и откуда берёт деньги, чтобы платить не только за коттедж, но и за приходящую прислугу (тётя Соня в доме только правит!), неизвестно. Но платит вовремя. Старший брат, осуждённый за избиение какой-то шишки, а в тюрьме отметившийся не самым лучшим поведением, вернулся недавно, и его надо бы сторониться, хотя он бывает ласковым, особенно если чего-то добивается.
— Тим часто ходит в лес? — спросила Кира.
— Да почитай каждый день, — махнула рукой тётя Соня. — А чем ему ещё заниматься здесь? Родители у него в каком-то городе живут, далеко отсюда. Кажется, оба алкоголики. Неудивительно, что и старший брат сюда перебрался. Тоже время от времени в лес бегает. Только ему-то нельзя ружьё брать пока — по каким-то там законам. Он чаще ловушки ставит. Братом прикрывается. Да хоть что пусть делает, только б не бездельничал. Когда появился, ну, думаю, рвань тюремная — пить будет страшно. А потом — смотрю, не больно-то и пьёт. На вечерах Тимычевых слоняется, как неприкаянный, но девки его любят — часто потом остаются с ним здесь. Но Тимыч ему велел тебя не трогать, вот Леонтий и заинтересовался, кто, мол, такая, что брат предупредил. Тимыч помянул, что ты нервная. Я уж грешным делом думала — врёт. А тут ты то же говоришь… С чего бы нервы-то?
— У меня спектрофобия, — сказала Кира, примерно представляя, как откликнется старушка на незнакомое слово. И точно — закивала, как будто не впервые слышит. Но глаза заблестели. — Я не переношу отражения в зеркалах.
— Всякое бывает, — как ни странно, задумчиво сказала тётя Соня. — Вон, соседка у меня красного цвета не любила. Так не любила, что, как увидит его, тут же аллергией покрывается. А тут вон что — зеркала. Ты, Кира, надолго ли здесь, в доме? Убрать, что ли, тебе все зеркала, чтоб тебя не смущали?
— Это как хозяин решит, — тоже задумчиво сказала Кира. — Я ведь, честно говоря, не хочу здесь жить. Мне же предложили жить в другом доме. Хозяйка его теперь надеется на меня, что я там поживу. Зачем убирать здесь всё, если там уже ничего нет? Зеркал в любом доме так много, что замучаешься их искать, чтобы закрыть… — А потом нерешительно спросила: — Софья Илларионовна, Леонтий так уверен, что сможет найти брата. А если потеряются оба?
— Куда там! — довольно сказала домоправительница. — Один раз было — сам Леонтий потерялся, пока капканы ставил. Тимыч его быстро нашёл. Они ж братья. Друг друга чуть не чуют. Правда, тогда такой метели не было, конечно, — добавила она уже с беспокойством, глядя в окно, за которым плясали снежные извивы.
— А Леонтий работает где-нибудь?
— Тимыч устроил его дворником на дальнюю улицу. Да что с той работой,
Наговорившись и отдохнув, она спохватилась, что пора и по дому работой заняться. Кира извинилась, что не может помочь ей. Та отмахнулась — вообще оказалась любительницей помахать руками. Так что Кира собрала ей поднос с грязной посудой, и старушка спустилась на первый этаж.
А Кира закрыла за нею дверь, выключила свет и подошла к окну.
Слепая метель. Даже карниза не видно. Слышно только даже сквозь стекло, как воет ветер и шелестит снег, разбиваясь об окно.
Избегая мыслей о прошлом, Кира начала думать о том, как в эту метель вошёл недавно Леонтий. Представила, как оглядывается в поисках ориентиров Тим. Неужели тётя Соня права, как прав и Леонтий, самонадеянно пошедший в эту метель — и дальше, в лес? Тима она видела в воображении очень отчётливо: быстрый и гибкий — не чета заматеревшему брату! — он оглядывается в поисках дороги назад. «Какого чёрта его вообще потянуло в лес на охоту? — сумрачно подумала Кира, машинально теребя кончик косы и следя за снежными вихрями, которые то и дело размазывались по стеклу. — Хорошо всё-таки, что я сказала ему про мобильный. Или… — Она вздохнула. — А если я послала на смерть сразу двоих?»
Мобильный. Она покосилась на кровать, за задней стенкой которой валялась сумка. Там её собственный мобильник, поставленный на «тишину». Родителям она сказала, что поедет к знакомой, но не сказала, куда именно. Про это место знает только Маша, подруга, которая и нашла возможность привезти её сюда. Очень хочется позвонить ей… Но лучше об этом даже не думать. Решила скрыться — надо сидеть и таиться. Зря, что ли, номер сменила?.. Если уж рвать, то рвать.
Плохо это или хорошо, что Тим нашёл её вчера?
Стоит ли задаваться глупым вопросом, если свершилось то, чего представить и в мыслях не могла? И что это значит, если спасли её? И значит ли это что-нибудь? Что было попыткой самоубийства — судьба? Кажется, нет. Если её спасли — судьба выступила именно в этом случае.
И снова задумалась. Цепочка выстраивается странная: Тим спас её. Она сказала про мобильный, который он обычно в лес не берёт. Кто важней? Она, Кира, или он — Тим? Значит, кому-то надо было, чтобы именно Тим был жив? Но ведь он мог и без неё остаться в живых? Вон как спокойно написал эсэмэску — даже не позвонил!
И сердце стиснуло вдруг: заботливый! Написал, чтобы не беспокоились!
Хватит об этом! Лучше подумать о том, как пройти в «свой» коттедж. Получится ли упросить тётю Соню проводить до места? Ведь всего-то и надо, чтобы её, Киру, взяли под руку, и тогда она, с закрытыми глазами, легко пройдёт мимо всех зеркал, которые только встретятся. А потом — по дороге к коттеджу можно идти и с открытыми глазами…
Но в такую метель согласится ли старушка сопровождать «нервную» девицу?
Вряд ли старушка согласится её сопровождать. Да и куда? Адрес коттеджа есть, но как к нему пройти — Кира не знает. На тётю Соню тоже плохая надежда: откуда ей знать весь посёлок? «Кажется, я попала в ловушку, — хмуро подумала Кира. — Выйти из дома втихаря не могу — везде зеркала. А если и выйду — неизвестно куда идти».