Зеркало смерти
Шрифт:
– Нет, я пойду домой.
Говоря это, Наташа сама не знала, что имела в виду – московскую квартиру или дом на горе. Но отправилась именно на гору. Ноги сами пронесли ее мимо станции. Ей очень хотелось вернуться домой, увидеть сына и мужа, прийти в себя… Но бросить все, как есть? Смириться с тем, что дело никого не интересует, исключая разве сестричек-близняшек? Да, так будет проще, и даже выгоднее, что бы там ни говорила соседка. Дом купят, оторвут с руками. И можно будет все забыть – не сразу, конечно, а постепенно… Год за годом. Все забывается – забудется и это. Но все же… Она все вспоминала, как они навестили Анюту под Новый год. Заснеженный двор,
«Теперь я не могу никуда ехать, – повторяла она в сумерках, отпирая калитку и входя во двор. – Я обязана все узнать!»
Глава 6
Она зажгла свет на кухне. «Вот Елена Юрьевна удивляется – уехала и сразу вернулась. Она-то смотрит в оба! Пусть. Мне до нее дела нет. К сестричкам схожу завтра. Заберу вещи. Сказать им про Анюту?»
Наташа подумала и решила, что не стоит. В каждой семье свои тайны. Если бы сестры знали, что у Анюты был любовник, они бы сразу сообщили. Да что там! Тогда бы все соседи это знали!
Задернув занавески, женщина уселась за стол. Ноги ныли – сегодня ей пришлось немало побегать. Глаза слипались. Усталость была какая-то нездоровая, нервная, и Наташа понимала, что если ляжет в постель, то вряд ли уснет.
«Или ты боишься спать в этом доме? Вдруг тот, кто приходил вчера, придет и сегодня?»
Эту мысль она прогнала. Ей не хотелось об этом думать, не хотелось придумывать ужин, не было сил заваривать чай. Она могла только сидеть вот так, сложив перед собой руки, и слушать тишину.
«Как Анюта умудрилась завести роман? И ведь недавно завела, после Нового года, иначе рассказала бы мне, когда мы приезжали. Кто он? Разумеется, не Егор! Даже подумать смешно! Где она его нашла? Раз здесь никто о нем не знал – значит, не среди соседей. Могла об этом знать библиотекарша?»
Она вспомнила Татьяну, ее миловидное лицо без возраста, ее спокойную манеру разговора и усомнилась… «Татьяна сказала бы мне. Ведь сказала бы? Но она ничего не знала ни о каком романе. А… Ее брат?! – вспомнила Наташа. – Священник! Анюта исповедовалась, значит – он знает! Может быть, даже знает имя! Но почему же он молчал?»
О тайне исповеди она знала лишь из художественной литературы, но тем не менее сразу заподозрила, что столкнется с трудностями. Однако можно было действовать через Татьяну. Если она уломала брата на отпевание самоубийцы, то уломает на еще одно маленькое нарушение. Маленькое или большое?
Наташа досадливо вздохнула: «Знать бы все эти тонкости… А то чувствуешь себя, как слон в посудной лавке! Ничего тебе не скажут, но посмотрят, как на неграмотную. И что Анюту к ним потянуло?»
«Но, – продолжала она раздумывать, – если священник знал все об Анютином романе, разве после ее смерти он не должен был задуматься? Девушка покончила с собой. А из-за чего может покончить с собой девушка? Из-за любви. Она любила, и очень любила, раз сошлась с этим человеком без брака. А он ее бросил… И возможно, обокрал перед смертью!»
Теперь все становилось на места, делалось простым и понятным. За исключением одного – кто был этот человек? Как он умудрился обольстить Анюту, которая ни разу в жизни не взглянула ни на одного парня, была одета, как старуха, и не поднимала головы от огородных грядок и книг? Где она его нашла? Где они встречались, в конце концов? Не здесь же, под носом у Елены Юрьевны! Та бы
«Значит, виделись у него на квартире. Анюта дальше рынка не ходила, стало быть, встретила его где-то здесь, неподалеку. Это кто-то местный или московский дачник. Хотя нет. Если роман начался после Нового года, никаких дачников тут еще быть не могло. А началось все уже после нашего приезда, уверена. Ну почему мы не виделись чаще! Уж я бы заметила, я бы все из нее вытянула!»
Искать в доме улики против загадочного любовника было бесполезно. Все вещи покойной осматривали много раз – и следователь, и сама Наташа. Анюта либо уничтожила перед смертью все свидетельства своей любви, либо вовсе их не имела. Дневника девушка никогда не вела, бумаг у нее не было. Но…
«Но когда она любила, она стремилась жертвовать. И желательно не просто делиться, а отдавать все. Если бы я попросила у нее все сбережения Ильи, она отдала бы их до последней купюры. Ей бы и в голову не пришло, что это грабеж. Когда она показала мне те деньги, то предложила их разделить поровну из простого чувства справедливости. Но если бы я сказала, что мне нужно все – она отдала бы все. Деньги за машину я сама уговорила не делить… Их я тоже могла бы получить целиком, если бы захотела. Ну а будь на моем месте кто-то другой? Более хитрый, более жадный? Тот, кто хотел все, а не половину?»
Все, вместе с коробкой. Эта жестяная коробка снова возникла перед ее внутренним взором – коробка из-под дорогого датского печенья, с красивой картинкой на крышке, изображавшей колокольню, торчавшую посреди озера с лесистыми берегами. Озеро целиком поглотило церковь, но колокольня была в полной сохранности – на ней даже виднелся крест. Анюте эта коробка очень нравилась, и кроме того, напоминала о старшем брате. Это Иван как-то купил ей дорогое лакомство, хотя на те же деньги мог приобрести для себя полтора литра водки… Он сделал подарок в пьяном виде, а протрезвев, был потрясен своей безрассудной щедростью и долго не мог прийти в себя.
«Если она была влюблена, а любовник сумел узнать о деньгах или просто пожаловался на свои затруднения, Анюта своими руками отдала ему все. Но без коробки! Значит, коробку с деньгами украли».
Возможно, ни один следователь не согласился бы с такой логикой, но Наташа была убеждена, что подошла к правде очень близко, почти вплотную. Деньги – да, коробка – нет. Саму по себе коробку не стали бы красть, она имела ценность только для Анюты. Зачем она тому, кто ценит только деньги? Ее забрали потому, что так было быстрее, удобнее… А потом где-то выбросили, чтобы не оставлять улик. Во всяком случае, в доме ее больше не было.
«Может быть, этот тип проследил за тем, как Анюта взбирается на чердак, и понял, что каждый раз после этого у нее появляются деньги. Может, он обыскал чердак в ее отсутствие, нашел коробку и забрал ее, даже не заглянув вовнутрь. Но это уже грабеж! А что было потом? Что могло случиться с Анютой, когда она поняла, что любимый человек ее обокрал?»
«Тогда она нашла таблетки и проглотила их. Была настолько убита горем, что не вспомнила даже о кошке, которая умрет с голоду в запертом доме. Записки не оставила – как она могла написать что-то дурное о человеке, которого любила? А врать, придумывать другую причину она не могла, не хотела. Или… Или просто решила принять успокоительное, но в нервах не заметила, сколько таблеток выпила? Может, ей казалось, что таблетки не действуют. Когда человек очень возбужден, такое бывает, зато потом он валится как подкошенный».