Зеркало смерти
Шрифт:
И, вконец запутавшись, мужчина замолчал. Наташа верила и не верила ему. Да, у ее сестры были сильные, глубокие чувства. Полюбив, она была способна на многое. В том числе и на такой смелый поступок, как прийти ночью в спальню к мужчине, к нему в кровать. «Это наверняка было так, – подумала она. – Если бы Дмитрий сам осмелился к ней приставать, его бы постигла такая же участь, как Егора – а уж его-то я видела. У того воспитание не такое тонкое, и все-таки он понял… Но однако, какой странный лексикон у этого типа! Похоже, получил какое-то образование.
– Утром я просто не знал, куда деваться, – неловко признался тот. – Так внезапно все вышло, так странно! Знаете, у меня в этих делах опыт не очень большой, но я сразу понял, что произошло нечто очень необычное, и отмахнуться от этого нельзя. Таких женщин, как она, не берут так просто и не бросают…
– Вы что – жениться решили? – Наташа с трудом придала голосу иронический оттенок. Против воли, она все больше и больше верила этому человеку. Уж очень искренне он говорил, уж очень все это совпадало с образом сестры, который сохранился у нее в памяти.
– Жениться я не мог, – потупился Дмитрий.
– Уже женаты?
– Пока нет еще, – прошептал он.
– Да что вы, как школьник, бормочете! – рассердилась Наташа. – Говорите прямо, что у вас на уме! Переспали с девушкой, воспользовались ее наивностью, а потом не сумели жениться. Известная история! А вам очень хочется выглядеть покрасивее!
– Нет. – Он так и не поднял глаз. – Дело в том, что невеста у меня тогда уже была…
– Как?!
– Ничего не поделаешь, Анюта появилась позже. Я ведь этого не хотел!
Наташа вскочила и развела руками:
– Ну вы тип… Не знаю, что о вас думать! Так душевно, мило разговариваете и вдруг заявляете, что сошлись с девушкой против своей воли. Получается, что она вас изнасиловала?!
– Ну что вы, – смущался Дмитрий. – Просто я не удержался.
– Хоть в этом признались! Между прочим, могли бы и удержаться, если у вас невеста! – язвила она. – Наверное, были в полном сознании, когда Анютка к вам зашла. Может, она и вовсе ничего такого не хотела, это вы ее подтолкнули…
На это он ничего не ответил.
– Так что ваша невеста? – продолжала Наташа. – Почему вы не к ней ходили, а к моей сестре? И откуда такая щепетильность, скажите на милость? Ну прямо что-то из Островского – чувства сами по себе, свадьба сама по себе! Где приданое больше – туда и идут!
– Перестаньте, – глухо ответил он. – Моя невеста уже ждет от меня ребенка, я не могу ее бросить. Так я и сказал.
Это известие подкосило Наташу. Теперь она поняла все. Порыв сестры, вообразившей, что она обрела в этом странном, чуждом мире родственную душу. Ее увлечение. И ее чувства, когда она узнала, что встала на пути чужого счастья и отнимает у будущего ребенка отца…
– Потому она и покончила с собой, – хрипло выговорила
– Нет! Уверяю вас, что нет! Я сказал ей это прямо тогда же, наутро! А это было два месяца назад, нет, почти три!
– Что ж вы так поторопились?
– Нельзя было молчать… Невозможно было ее обманывать…
Судя по его словам, он сразу пожалел о случившемся. Больше всего его поразила горячность Анюты, бросившейся к нему в объятья. Он понял, что для этой постаревшей девушки внезапная связь не была чем-то случайным – она собиралась отдать ему не только тело, но и душу – а значит…
– Поймите, для нее это было – все. Рок, судьба, как пишут в романах. Все как в пьесах ее любимого Метерлинка – если двое встречаются, то уж один обязательно умрет. А скорее всего, умрут оба, потому что жить с таким чувством нельзя. Она все восприняла как должное, не было ни единой сцены.
– Как у Метерлинка, – автоматически повторила Наташа. – У него всегда смерть рядом.
– Слышали бы вы, как она толковала о Метерлинке! – оживился Дмитрий. – Так интересно, оригинально! Она ничего не усложняла, да и терминов для этого у нее бы не хватило, какое там… Она просто говорила – смерть – это тоже персонаж его пьес, хотя в списке действующих лиц ее иногда нет.
– Хватит о литературе, давайте о жизни!
Он во всем признался Анюте тем же утром. Дмитрий утверждал, что просто не мог поступить иначе. Он не желал огорчать девушку, которая так ему доверилась, но что было делать? Невесту бросить было невозможно, а то, что случилось…
– Это был мой грех. Мой самый тяжелый грех за всю жизнь.
– Вы еще и религиозны?
– Не так, как она. Совсем не так.
Дмитрий просунул руку под воротник поло и показал крестик на ладони:
– Я крещен, а больше ничего. Не помню, когда был в церкви. Крест у меня от мамы, она велела носить. Ну я и ношу, мало ли что…
– Понятно. Заручились страховкой на всякий случай, а там уж – есть бог, нет его…
– Не смейтесь над этим, – смутился он, снова пряча дешевенький желтый крест. – Бог есть.
…Анюта, услышав страшную новость, повела себя весьма странно. Она не стала упрекать возлюбленного – зачем тот не сдержался, не сказал прежде. Не заплакала, не стала ничего требовать, заявлять о своих правах… Она задумалась и вдруг сказала, что очень этому рада.
– Чему – этому? – Наташа не верила свои ушам.
– Да тому, что у меня невеста и будет еще ребенок.
– Вы с ума сошли?
– Скорее, она.
И в самом деле, было от чего сойти с ума! Анюта, едва пережив первый любовный опыт, внезапно заговорила, как зрелая женщина, давно лишившаяся всяких иллюзий. Она сказала, что вовсе не намерена мешать чужому счастью, и мечтает только об одном – чтобы всем было хорошо.
– Вы врете!
– Это правда.
Дмитрий уверял, что та держалась мило, очень просто, и в ее речах не было ни тени язвительности. Никаких упреков – напротив, она как будто чувствовала себя виноватой.