Зеркало смерти
Шрифт:
Глава 12
– А разве я не говорил, что этим кончится? – нравоучительно повторял Павел, разогревая на водяной бане баночку морковного пюре. – Сама измучилась, всех измучила и ничего не добилась!
Наташа делала вид, что не слышит, и играла с сыном в старую добрую игру «По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам…». Когда она говорила «В ямку – бух!» и слегка раздвигала колени, так что Ваня туда проваливался, кухня оглашалась его хохотом. Малыш хохотал солидным баском, чем до слез смешил родителей.
– Я
– Ну вот, – расстроился отец. – Стоило тебе вернуться, и мальчишка сразу избаловался!
Но в его голосе не было настоящего огорчения. Он был очень рад добровольному возвращению жены. Втайне Павел уже думал, что ее придется увозить в Москву силой, особенно после безумного ночного звонка. В ту ночь он почти не спал и весь день безуспешно пытался дозвониться Елене Юрьевне – сперва с работы, потом из дома. Наконец та взяла трубку и раздраженно сообщила, что видела в окно Наташу – судя по всему, живую-здоровую. Тогда он слегка успокоился, но решил назавтра же ехать за город. Однако жена опередила его и вернулась домой в половине второго ночи. У нее был такой замученный вид и диковатый усталый взгляд, что Павел не стал ее донимать расспросами и поскорей уложил спать.
– Как у нас хорошо. – Это была одна из немногих фраз, произнесенных Наташей с тех пор, как она переступила порог. Женщина все еще выглядела очень уставшей и недовольной, и единственное, что вызывало на ее лице улыбку, это басистый хохот сына.
– Ну, после деревни в городе всегда хорошо, – заявил Павел, снова зачерпывая пюре и пытаясь накормить упрямого отпрыска.
Наташа не ответила, что совсем не это имела в виду. Ей хотелось сказать, что хорошо находиться в квартире, где нет никаких загадок и тайн, куда не приходят случайные люди, оставляющие в залог часы и потом бесследно исчезающие…
– Он так и не пришел вчера вечером? – повторил муж, уже ознакомленный с последними новостями. – Ну я на его месте тоже бы к тебе не показывался. Хорошо ты его отделала – прямо не верится.
Ваня обреченно глотал пюре. Впрочем, он быстро вошел во вкус и забыл об игре. Мать держала его на коленях, отец кормил, им занимались, и это привело ребенка в самое благодушное настроение.
– Обманул меня, мерзавец. – твердила Наташа. – Даже залог не помог.
– Значит, кольца остались у него, – соображал Павел. – А часы все еще у тебя? Покажешь?
– Посмотри в сумке.
Он вернулся из прихожей, вертя в руке браслет и рассматривая марку на циферблате.
– Интересно, стоят они этих колец или нет?
– А кто их знает, – Наташа теперь сама кормила сына. – Мне был важен принцип, а не цена. И потом, хотелось с ним еще пообщаться…
– Он симпатичный?
Женщина подняла глаза на мужа и слабо улыбнулась:
– Не в моем вкусе. Надеюсь, ты не ревнуешь?
– Вот еще! – обиделся
Наташа вздохнула и снова подбросила сына на колене. Слегка – после обеда такая качка могла вызвать морскую болезнь. Симпатичный? Во всяком случае, не на ее взгляд. Но она ведь была предубеждена против Дмитрия. Возможно, парень и в самом деле недурен собой и может нравиться женщинам. Ее мысли вернулись к Татьяне. «Да как это может быть? Она намного его старше. Правда, она была старше и первого мужа, лет на десять. Бывают такие, которых под старость тянет на мальчишек, но про Татьяну я такого и подумать не могла. Все это очень странно».
Вчера она весь вечер безрезультатно прождала Дмитрия, начиная с половины седьмого и чуть не до самой полуночи, до отправления последней электрички. Когда женщина поняла, что ее обманули, она даже не пришла в ярость – слишком устала за день. Ей было ясно, что парень сюда больше уже не явится – слишком нелюбезный прием ему оказали. Наташа поняла, что испортила все дело своим грубым напором, но исправлять что-то было поздно. Она решила возвращаться в Москву, и ей пришлось бежать всю дорогу, чтобы успеть на поезд, уходивший в полночь. Ждать до утра женщина не хотела – теперь родной дом наводил на нее слишком мрачные мысли.
– Ты поверила тому, что он рассказал? – продолжал Павел, рассматривая оборотную сторону часов. – Нет, гравировки нет. Жаль.
– Почему?
– Я думал, может, это ему кто-то подарил. В таких случаях делают надписи… Ты думаешь, он назвал тебе настоящее имя?
– Что он Дмитрий – я убеждена, одна женщина назвала его так же, а она его знает лучше меня. А фамилия… Можно проверить. Он обмолвился, что местный, нужно поискать в адресном столе, есть ли такой Замятин. А может, и другие источники найдутся.
– И охота тебе с этим возиться, – Павел бросил часы в ее сумочку, с таким видом, будто это было мерзкое насекомое, которое, пожалуй, могло и укусить.
– Неохота, но надо.
– Деньги все равно пропали, – вздохнул он. – Иди, докажи, что он взял… Ни за что не вернет, и будет прав! Нашла ты этого типа, узнала кое-что о сестре – разве не хватит? Я бы на твоем месте все это бросил!
– Не могу, – еле слышно ответила Наташа. – Там дело нечисто, такое нельзя просто оставить и забыть. Если я это не сделаю, то еще долго буду мучиться. Ведь речь идет о моей сестре!
Ваню уложили спать, и ребенок, слегка покапризничав, быстро утих. Спал он всегда в одной и той же позе – руки-ноги в стороны, носом в подушку, так что родители боялись, что однажды чадо задохнется во сне. Но ничуть не бывало – сын просыпался веселым, розовым и всегда голодным.
– А что делать с Людмилой? – уже шепотом спросил Павел, когда они вернулись на кухню. Комната была всего одна, и когда им хотелось уединиться, другого места не оставалось.
– Боюсь, она будет судиться, – мрачно ответила Наташа.