Зеркало треснуло

Кристи Агата

— Она постучала пальцем по журналам перед собой.

— Дети, которых Марина Грегг усыновила. Два мальчика, кажется, и девочка. В одном случае некая мать, обремененная порядочным количеством детей и почти не имевшая средств к существованию, написала ей сама и попросила усыновить одного из ее ребят. Об этом сказано здесь очень много и сентиментально. О самоотверженной матери, о прекрасном доме Марины Грегг, о воспитании и блестящем будущем, которое должно ожидать ребенка. О других детях здесь почти не упоминается. Один

из них был, кажется, привезен из Европы, а другой — американец по происхождению, Марина Грегг усыновила их в разное время. Мне хотелось бы знать, что с ним» теперь. Дэрмот Крэддок с любопытством посмотрел на нее.

— Странно, что вы думаете об этом. Честно говоря, меня эти дети тоже немного интересовали. Но почему вы вдруг вспомнили о них? Какая связь?

— Ну, видите ли, насколько я могу судить, они ведь не живут с ней?

— Я слышал, что она их обеспечила, — сказал Крэддок.

— Я полагаю, что правила усыновления предусматривают это. Она оставила им значительные суммы денег.

— Так или иначе, когда она… устала от них, — мисс Марпл сделала едва заметную паузу перед словом «устала», — она попросту выгнала их. После того, как они вкусили роскошной жизни.

— Возможно, — пожал плечами Крэддок.

— Не знаю точно. — Он продолжал смотреть на мисс Марпл с интересом.

— Дети очень чувствительны, как вам известно, — сказала мисс Марпл, кивнув головой.

— Они гораздо более чувствительны, чем думают люди, их окружающие. Чувство, мучительное чувство того, что о вас больше некому заботиться, что вас просто прогнали. К этому, поверьте, нельзя привыкнуть, несмотря на полученное образование, обеспеченную жизнь, хорошую профессию. Это очень горькое чувство.

— Да, но было бы все-таки довольно странно думать, что.

— А что, собственно, вы думаете об этом?

— Я не захожу так далеко, как вы, наверное, полагаете, — сказала мисс Марпл — Мне просто хотелось бы знать, где сейчас эти дети и какого они возраста. Судя по газетам, они уже выросли.

— Я могу это выяснить, — медленно произнес Дэрмот.

— О, мне не хочется беспокоить вас такими пустяками. Вряд ли это имеет какое-либо значение.

— Ничего, проверим.

— Он сделал пометку в своем блокноте.

— Теперь вы, может быть, взглянете на мой список?

— Решительно не думаю, что здесь я могу быть вам чем-нибудь полезна. Я не знаю ни одного из этих людей.

— О, я могу их вам кратко охарактеризовать. Начнем, пожалуй, с Джейсона Радда, мужа (мужья, как вы говорите, всегда попадают под подозрение). Все кругом в один голос утверждают, что он обожает свою жену. Это уже само по себе достаточно подозрительно, не правда ли?

— Совсем не обязательно, — с достоинством возразила мисс Марпл.

— Он очень старался скрыть тот факт, что отравить намеревались его жену. Он ни словом не обмолвился об этом местной полиции. Не знаю,

почему он считает нас ослами, которые не способны обнаружить это сами. Мы почти с самого начала шли по этому пути. Он объясняет свое молчание боязнью, что слух об этом дойдет до его жены и приведет ее в полное расстройство.

— А как по-вашему, она способна удариться в панику?

— Да, она ведь неврастеничка, у нее бешеный темперамент, частые нервные приступы.

— Однако это не обязательно означает отсутствие мужества, — возразила мисс Марпл.

— С другой стороны, — продолжал Крэддок, — если ей дополнительно известно, что именно ее хотели отравить, не исключена возможность, что она знает и кто.

— Вы хотите сказать, что она знает убийцу, но не хочет в этом признаться?

— Я просто говорю, что это возможно, и в таком случае возникает вопрос, почему она так поступает? Очевидно, она не хочет, чтобы ее мужу стал известен мотив преступления?

— Это, конечно, интересная мысль, — сказала мисс Марпл.

— Здесь еще несколько имен. Секретарь Радда

— Элла Зилински. Чрезвычайно опытная и знающая свое дело молодая особа.

— И, наверное, влюблена в своего шефа? — спросила мисс Марпл.

— Я почти в этом уверен, но почему вы так думаете?

— Это ведь довольно частое явление. И, конечно, она не очень-то любит Марину Грегг, так?

— Вот вам еще один мотив для убийства, — заметил Крэддок.

— Множество секретарей и служанок влюблены в своих хозяев, но мало кто из них решается на убийство.

— Ну, мы всегда должны исходить из самых крайних случаев. Были там три фотографа — два местных и девушка из Лондона. Затем два представителя прессы. Никто из них не представляется вероятным убийцей, но мы все же проверим их, на всякий случай. Затем киноактриса, бывшая когда-то замужем за вторым или третьим мужем Марины Грегг. Говорят, ей очень не понравилось, когда Марина отбила у нее мужа, но это было лет двенадцать назад, и вряд ли она пришла на прием с целью отравить свою прежнюю соперницу. Был там также человек по имени Ардвик Фенн, когда-то близкий друг Марины Грегг. Они не виделись много лет. Никто не знал, что он в Англии, и его появление было воспринято, с большим удивлением.

— И мисс Грегг также удивилась, увидев его?

— Очевидно, да.

— Удивилась и, может быть, испугалась?

— «Беда! Проклятье ждет меня!» — процитировал Крэддок.

— Знаете, а это мысль. Ну и, наконец, там был молодой Хейли Престон. Он весьма уклончив в своих показаниях относительно того дня. Говорит очень много, но ничего, по существу, не видел, не слышал и ничего не знает. Очень настаивает на этом. Ну, что скажете?

— Ничего определенного, — ответила мисс Марпл.

— Множество интересных гипотез, но все без доказательств. Я все же хотела бы побольше узнать о детях.