Зеркало треснуло
Шрифт:
— О чем, например?
— Ну, прежде всего, естественно, о нервных заболеваниях и о санаториях для душевнобольных. Конечно, она должна быть очень чувствительна к таким вещам. Затем обо всем, имеющем отношение к детям.
— К детям? Каким образом?
— Она очень расстраивается, когда видит детей или слышит о людях, которые счастливы со своими детьми. Стоит ей услышать, что у кого-нибудь из ее знакомых будет или уже есть ребенок, как это приводит ее в уныние. У нее самой больше никогда не будет детей, понимаете, а единственный ее ребенок — идиот. Не знаю, слышали ли вы уже об этом?
— Да. Все это, конечно,
— Она не в состоянии забыть этого. Это стало у нее чем-то вроде навязчивой идеи.
— А мистер Радд? Что он чувствует?
— Ну, это же был не его ребенок. Отцом мальчика был Исидор Райт.
— Ах да, ее предыдущий муж. Где он теперь?
— Он снова женился и живет во Флориде, — быстро ответила Элла Зилински.
— Не знаете ли вы, у Марины Грегг много врагов?
— Я так не думаю. Во всяком случае, не больше, чем у других. Конечно, есть на свете зависть, ссоры из-за контрактов, из-за других женщин и мужчин…
— Не боялась ли она кого-нибудь?
— Марина? Боялась? Нет, не думаю. Почему? С чего вдруг она стала бы кого-нибудь бояться?
— Я сам не знаю, — сказал Дэрмот Он взял список гостей.
— Большое вам спасибо, мисс Зилински. Если мне еще что-нибудь понадобится, я снова обращусь к вам. Вы Не будете возражать?
— Конечно, нет. Я сделаю все, что смогу. Мы все сделаем всё, чтобы оказать вам помощь.
— Итак, Том, что вы разузнали.
Сержант Тиддлер понимающе усмехнулся. На самом деле его звали не Том, а Уильям, но словосочетание «Том Тиддлер» было слишком соблазнительным для его коллег [2] .
— Есть у вас что-нибудь ценное? — продолжал Дэрмот Крэддок.
Оба детектива остановились в «Голубом кабане», и Тиддлер только что вернулся в гостиницу после напряженного дня, проведенного на киностудии.
— Не очень много, — ответил он.
— Почти никаких слухов, даже странно. Несколько предположений о самоубийстве.
2
Соблазнительность эта объясняется тем, что в Англии широко распространена детская игра про Тома Тиддлера, смысл которой в том, что один из игроков, Том Тиддлер (или Том Айдлер, т. е. лентяй), очерчивает вокруг себя на земле свои владения; другие игроки вбегают в круг, крича: «Мы на земле Тома Тиддлера, собираем золото и серебро» Том Тиддлер преследует их до черты, и тот, кто пойман, становится на его место. — Прим. ред.
— Почему о самоубийстве?
— Считают, что она могла поссориться с мужем и хотела заставить его пожалеть об этом, хотя, конечно, не имела намерения заходить так далеко. Так считают в деревне.
— Не очень-то обнадеживающе, — проворчал Дэрмот.
— Нет, конечно. Что касается студии, то там вообще ничего не знают. Они, надо сказать, ничего и не хотят знать, кроме своей работы. Все только и говорят: съемки должны продолжаться, что бы ни случилось. Они очень беспокоятся, сможет ли Марина Грегг снова сниматься. Уже и раньше съемки несколько раз срывались из-за ее нервных приступов.
— Они
— Ну, я сказал бы, что они очень недовольны ее дьявольским характером, но при всем этом не могут не восхищаться ею как актрисой. Ее муж, кстати, по общему признанию, любит ее без памяти.
— Как относятся к нему на студии?
— Считают его прекрасным режиссером, одним из лучших.
— Никаких слухов о том, что у него была связь с какой-нибудь другой актрисой.
Том Тиддлер был удивлен.
— Нет, — сказал он, — нет. Ни намека на это. А вы полагаете, что это возможно?
— Если бы я знал, — вздохнул Дэрмот.
— Марина Грегг убеждена, что этот яд предназначался для нее.
— Она так считает? И что, она права?
— Абсолютно, я бы сказал. Но не в этом дело. Дело в том, что она сказала об этом только своему врачу, но не мужу.
— Вы думаете, она рассказала бы ему, если бы…
— Мне очень хочется знать, — заметил Крэддок, — не таит ли она где-нибудь в подсознании мысль о том, что ее муж замешан в этом преступлении. Врач вел себя немного необычно. Может быть, это только мое воображение, но я в этом не уверен.
— Ну, таких слухов на студии не было, — возразил Том.
— Такого не утаишь.
— У нее самой не было связи с каким-нибудь мужчиной?
— Нет, она, кажется, всей душой предана Радду.
— Никаких интересных подробностей ее прошлого?
Тиддлер усмехнулся:
— Ничего, кроме того, что можно в любой день прочитать в журналах.
— Я думаю, мне следует немного их почитать, — сказал Дэрмот, — чтобы впитать в себя атмосферу.
— О чем там только не пишут! — заметил знаток кино Тиддлер.
— Интересно, — задумчиво пробормотал Дэрмот, — читает ли моя мисс Марпл журналы о кино?
— Это та старая леди, что живет в доме у церкви?
— Она самая.
— Говорят, у нее острый ум, — сказал Тиддлер.
— Говорят, ничто, происходящее в этих краях, не ускользает от ее внимания. Конечно, вряд ли она много знает о мире кино, но, наверное, будет способна дать нам всю подноготную миссис Бедкок.
— Не думаю, чтобы сейчас это было так просто для нее, — выразил сомнение Дэрмот. — В деревне поднимается новая общественная жизнь. Новый жилой район, большие здания. Бедкоки приехали сюда не так давно и жили как раз в этом районе.
— Я, конечно, не очень много узнал о местных жителях, — заметил Тиддлер.
— Я интересовался в основном частной жизнью кинозвезд и подобными вещами.
— Не думаю, чтобы об этом вы узнали намного больше, — проворчал Дэрмот.
— Ну, хорошо, так что же все-таки вы можете рассказать о прошлом Марины Грегг?
— Несколько раз была замужем, но ни разу надолго. Ее первый муж, правда, не хотел с ней разводиться, но в то время он был уже слишком ординарным парнем для нее. Он работал агентом по продаже недвижимости или кем-то вроде этого. Он вроде бы очень любил ее, но она все же добилась развода и вышла за какого-то иностранного графа или принца. Этот второй брак длился совсем недолго, но завершился без особой трагедии. Она просто развелась с ним и завела себе номер третий. Роберт Траскотт, кинозвезда. Его предыдущая жена очень не хотела уступать его, но ей пришлось это сделать в конце концов. Правда, она получила огромное денежное обеспечение, но разводы, как правило, этим и заканчиваются.