Зеркало треснуло
Шрифт:
Элла беспокойно шевельнулась.
— Это могло произойти с каждым из нас, — бесцеремонно заметила она.
— Такова жизнь. Нам всем приходится принимать ее как должное. Некоторые из нас могут это, некоторые — нет. Марина из тех, кто не может.
Она чихнула.
— У вас снова лихорадка?
— Да. Кстати, Джузеппе уехал в Лондон.
— В Лондон? Зачем? — в удивлении спросил Джейсон.
— Какие-то неприятности в семье. У него родственники в Сохо, и один из них серьезно болен. Он разговаривал
— Нет, не возражаю…
— Джейсон встал и зашагал по комнате.
— Если бы я мог увезти ее куда-нибудь… сейчас же…
— И прервать съемки? Но подумайте…
— Я могу думать только о Марине!
— Джейсон повысил голос.
— Неужели вы не понимаете? Она в опасности. Больше я ничего не знаю и знать не хочу.
Элла импульсивно открыла рот и, не сказав ничего, закрыла. Снова приглушенно чихнув, встала.
— Пойду воспользуюсь ингалятором.
Она вышла из комнаты и направилась в свою спальню, зло повторяя: «Марина… Марина… Марина… Всегда одна только Марина…»
Ярость поднялась в ней. Немного овладев собой, она зашла в ванную и взяла ингалятор, которым пользовалась от насморка, вставила носик ингалятора в ноздрю и нажала на грушу. Слишком поздно она почувствовала что-то неладное… незнакомый запах горького миндаля… Уже, однако, не было времени, чтобы разжать пальцы…
Глава восемнадцатая
Фрэнк Корниш положил трубку.
— Мисс Брустер сегодня утром уехала из Лондона, — объявил он.
— И теперь она?.. — спросил Крэддок.
— Вы думаете, что она…
— Не знаю, ничего не знаю. А Ардвик Фенн?
— Он тоже уехал. Я попросил передать ему, чтобы он вам позвонил, когда вернется. И Марго Бенс, частный фотограф, получила заказ где-то в этом графстве. Ее компаньон не знает, где она, — во всяком случае, так он говорит. Дворецкий Джузеппе уехал в Лондон.
— Хотел бы я знать, — задумчиво пробормотал Крэддок, — не навсегда ли он удрал. Эти умирающие родственники обычно очень подозрительны. И потом, почему ему так спешно понадобилось выехать в Лондон именно сегодня?
— Ему достаточно было просто подсыпать цианистый калий в ингалятор перед отъездом.
— Это каждый мог сделать.
— Но все указывает на него. Вряд ли это сделал кто-нибудь посторонний.
— Почему? Преступник мог оставить свой автомобиль у аллеи, прокрасться к дому — кустарник доходит практически до стены, — подождать, пока все уйдут в столовую, и проникнуть в дом через окно.
— Чертовский риск.
— Как вы знаете, наш убийца охотно идет на риск. Мы уже имели возможность в этом убедиться.
— Знаю.
Зазвонил телефон. Корниш снял трубку
— Это «Дорчестер». Мистер Ардвик Фенн у телефона.
— Корниш передал трубку Крэддоку.
— Мистер Фенн? Крэддок слушает.
— А, здравствуйте. Мне передали, что вы просили меня позвонить. Я отсутствовал весь день.
— Должен сообщить вам печальную новость, мистер Фенн. Мисс Зилински скончалась сегодня утром от отравления цианистым калием.
— В самом деле? Чертовски жаль это слышать. Несчастный случай или что-нибудь другое?
— Нет, это не несчастный случай. Цианистый калий был брошен в ингалятор, которым она обычно пользовалась.
— Понимаю… Да, понимаю… — наступила короткая пауза.
— А с какой целью, позвольте спросить, вы сообщили мне об этой ужасной смерти?
— Вы ведь знали мисс Зилински, мистер Фенн?
— Конечно. Я был знаком с ней несколько лет, но в близких отношениях друг с другом мы никогда не были.
— Мы надеялись, мистер Фенн, что вы могли бы нам чем-нибудь помочь.
— Чем именно?
— Нас интересует, нет ли у вас каких-либо предположений относительно причины ее смерти. Она чужая в этой стране. Мы почти ничего не знаем о ее друзьях, знакомых и ее прежней жизни.
— Вы могли бы расспросить об этом Джейсона Радда.
— Разумеется. Мы так и сделали, но, возможно, вы знаете о ней что-нибудь такое, чего не знает он.
— Должен вас разочаровать. Мне почти ничего не известно об Элле Зилински, за исключением того, что она была чрезвычайно способной молодой особой и очень профессиональной в своем деле. О ее личной жизни я вообще ничего не знаю.
— Следовательно, у вас нет никаких предположений.
Крэддок ожидал услышать решительное отрицание, но, к его удивлению, этого не произошло. Ардвик Фенн молчал. Крэддок слышал его тяжелое дыхание.
— Вы все еще слушаете, старший инспектор? — заговорил наконец американец.
— Да, мистер Фенн.
— Я решил рассказать вам кое-что, что могло бы вам помочь. Когда вы это услышите, вы поймете, что у меня были веские причины хранить это при себе. Но сейчас я пришел к выводу, что в конечном счете такой образ действий может оказаться неразумным. Так вот, пару дней назад мне позвонили. Звонивший говорил шепотом. Было сказано следующее: «Вас видели… Видели, как вы бросили в бокал таблетки… Вы ведь не знали, что вас видели, не так ли? Пока это все. Скоро вам скажут, что делать дальше».