Зеркало вампиров
Шрифт:
— Теперь вы понимаете, насколько мы нуждаемся в ваших услугах? — очень серьезно спросил генерал. — Все не так просто, Дронго. Одно дело знать, а другое доказать. Даже если я знаю, что кто-то сукин сын, то это я еще должен доказать. А вот если я сумею доказать… Тогда все будет в порядке. Но мне нужны точные, сильные, неопровержимые доказательства.
— Вы не можете перевести свое знание в мир реальных фактов? — холодно осведомился Дронго. Ему совсем не нравилась ситуация, в которую он попал. Такое с ним случилось впервые в жизни. Да, наверно, подобного не было ни у одного аналитика, расследующего
По существу, речь шла не об убитом журналисте, который, несмотря на огромную популярность, стал пешкой в этой игре. Речь шла о самом государстве, в котором не на жизнь, а на смерть схлестнулись несколько групп ведущих политиков, каждая из которых стремилась обрести наибольшее влияние, а значит, и занять руководящие посты в государстве. Обретению этого влияния и послужил бы показательный процесс над организаторами убийства журналиста Алексея Миронова. Но никто не хотел брать на себя ответственность за право первого удара. Эту роль «ударной пешки», вскрывающей фронт противника и неизменно погибающей при этом, отвели Дронго.
— Поэтому мы и предложили вам самому перевести эти подозрения в мир реальных фактов, — усмехнулся генерал.
— Что вы хотите? — прямо спросил Дронго. — Скажите мне конкретно, что именно вам нужно?
— Факты, — упрямо повторил Потапов, — только подкрепленные конкретными доказательствами, убедительные факты. Не слухи, не разговоры, не предположения. Такого добра хватает и у нас. Только факты. Неопровержимые факты. И вы получите свой гонорар.
— Либо деньгами, либо пулей, — закончил за него Дронго.
Генерал посмотрел на него. Помолчал. Потом криво усмехнулся и спросил:
— А вы хотели получить такой гонорар без риска для жизни? Так не бывает, Дронго. Так просто не бывает.
— Это я уже понял, — кивнул Дронго, — у вас ко мне все?
Потапов постучал по столу, где лежал журнал с вырванной обложкой. Выразительно сказал:
— Я думаю, что вы меня поняли.
— А я думаю, что вы меня нет. — Дронго встал и, не дожидаясь, пока высокий гость поднимется, кивнул ему на прощание, выходя в коридор.
Сидевший за столом генерал еще раз усмехнулся, потом, немного подумав, озабоченно взял журнал и на всякий случай вырвал следующую за обложкой страницу, решив подстраховаться.
Дронго медленно шел по улице. Свернул за угол. Он сразу почувствовал, что за ним следят. Это было какое-то непонятное чувство, обостренное постоянной настороженностью и подозрительностью. Пройдя еще несколько шагов, он резко свернул в подъезд и только затем выглянул, заметив остановившуюся рядом с домом машину. Это была Лена Суслова. Он вышел из подъезда и, ни слова не говоря, сел в автомобиль.
— В следующий раз предупреждай меня заранее, когда будешь следить за мной, — недовольно проворчал он. — А если бы я начал стрелять?
— Нет, —
— Это плохо, — почему-то сказал он, — получается, что мои действия легко просчитываются. — Она искоса взглянула на него.
— Почему ты такой странный? Тебе никто не говорил, что ты ведешь себя неправильно? В отношениях с женщинами ты то приближаешься, то отдаляешься. Почему ты так делаешь?
— Не знаю. Наверно, потому, что боюсь иметь близких людей. У меня слишком опасная работа, чтобы я имел право рисковать еще чьей-либо жизнью. За моей спиной целый список могил. В том числе и моих друзей. И я не хочу множить этот список.
Она дотронулась до его руки. Мягко сказала:
— Это все твои страхи.
— Это реальность, — упрямо возразил он, — я ведь не совсем еще дисквалифицировался. Думаешь, я не понимаю, почему ты ждала меня у дома? Почему ты решила меня подождать?
— И что ты понимаешь?
— Все. То, что знаешь и ты. Вы все знаете, кто мог совершить это преступление. Но все делают вид, что ничего не знают. Как ты думаешь, я могу в такое поверить?
— Что тебе сказал генерал? — ответила она вопросом на его вопрос.
— То же, что и вы все. Он просто написал мне фамилию человека, о котором я уже слышал. Написал и сразу вырвал лист, чтобы его сжечь. Тебе не кажется странным, что генерал ФСБ боится называть имя этого человека даже на конспиративной квартире, в окружении своих сотрудников? Мне кажется, я ответил на твой вопрос.
— Уезжай из Москвы, — вдруг попросила она. — Я тебя прошу, уезжай!
Она вырулила машину к тротуару, они были недалеко от его дома. Он взглянул на нее. На этот раз она была более чем встревожена.
— Уже не могу, — очень серьезно ответил Дронго, — мой контракт не предусматривает выхода из игры. Ты ведь понимаешь, что уже поздно. Я теперь «носитель тайны». А таких «носителей» нигде не любят. Мне не разрешат выйти из игры.
— Господи, — вздохнула она, — почему ты ввязался в эту интригу? Ты в любом случае проиграешь. Никто тебя не станет защищать. Если ты найдешь убийцу, то тебя никто не будет благодарить. Ни те, против кого ты действовал. Ни те, для кого ты работал. И если не найдешь, ситуация будет такой же. У тебя нет шансов, Дронго. Ни единого. Наши «вампиры» тебя просто не отпустят. Неужели ты этого не понимаешь? При любом раскладе — ты в проигрыше.
— А я привык играть один, — улыбнулся Дронго, — и отвечать за свои действия. Не нужно так переживать.
Он поднял руку, чтобы дотронуться до ее волос. Она резко тряхнула головой.
— Иди ты к черту!
Он убрал руку и засмеялся. Она удивленно взглянула не него, не понимая, чем вызван его смех.
— Меня все время посылают к этому господину, — сказал он, объясняя свой смех.
— Не шути, — попросила она, — все очень серьезно.
— Я знаю. — На этот раз он провел по ее волосам ладонью, мягко притянул к себе. Она не сопротивлялась. Он наклонился и осторожно поцеловал ее в губы. И взглянул ей в глаза, чуть отстранясь. На этот раз она сама потянулась к нему и поцеловала.