Зеркало
Шрифт:
Хранители не прикасались к еде. Зато Феофан и старцы не гнушались угощаться. Они с аппетитом поглощали блюдо за блюдом, а Софон даже нахваливал пирог из угря, накладывая его скривившейся Весе и втолковывая, что во времена его молодости это было верхом кулинарного искусства.
— Отчего же вы не угощаетесь. — сахарным голоском поинтересовался Ратмир.
— Сплошной холестерин. — констатировал Сэт, скрестив руки на груди.
— Бережешь свое здоровье? — удивился Великий старец. — Молодец. Но вот только некроманты и так долго не живут. Поэтому можешь прожигать свои короткую жизнь на полную катушку.
— Я
Свободные оторвались от своих тарелок, ожидая реакции учителя. Феофан расхохотался от души, откинувшись на спинку стула. Хранители никогда еще не слышали, чтобы Старец так задорно смеялся.
— Да ты их никак в зоопарке всех набрал. — тоже развеселился Ратмир, вытирая грибной соус с губ.
Деян уколол брата взглядом, но тот лишь отмахнулся.
— Не стоит напрягаться, — обратился Ратмир к Деяну, — я же не зверь какой-то. Слова безобидны. Оценивать стоит лишь действия. Только они никогда не врут.
— А я уверен, что здесь никто не перейдет от слов к действиям. — умиротворяющие произнес Софон.
— Знаешь, я всегда восхищался твоему уму, Софон, и никогда не устаю восхищаться твоей здравостью. — резко сменив тон на предельно серьезный обратился к старцу Ратмир. — И, признаться, я не думаю, что ты сломаешься. Кто угодно, только не ты. Знаешь, выбери ты в свое время меня, все было бы совсем по-другому.
— тем не менее, я ни о чем не жалею.
— Может быть ты доволен этим морщинам? Этой вечной старости? Этой мантии? Не обманывай хоть сам себя! Под священническими одеждами тебе проще прятать боль, проще отмаливать свои грехи, отпуская чужие. Ведь все могло быть по-другому…
— Даже если бы мне представилась возможность повернуть время вспять, я бы ничего не стал менять. Тебе это может быть непонятно, но есть более важные вещи, чем собственное благополучие и отсутствие морщин.
— Старый упрямый лгун.
— По крайней мере, его не мучают кошмары. — встал на сторону друга Феофан.
— В отличие от тебя. — ядовито улыбнулся Ратмир.
— В отличие от нас с тобой. — моментально парировал Великий старец.
Ратмир задумчиво улыбнулся, не отводя глаз от брата, а потом, словно стряхнув с себя пелену старой, закаменевшей в его глазах злости, как ни в чем не было защебетал:
— К чему молодым магам выслушивать наши пререкания? У нас с тобой будет еще целая вечность, чтобы подискутировать. Правда, Деян? Я знаю, что тебя воротит от этой подозрительно попахивающей пыли минувших веков. У нас есть и более насущные проблемы. А такому таланту как у тебя грех пропадать.
— Спасибо. — пробормотал Деян, совершено растерявшись. Не каждый день ему приходилось разговаривать с живой легендой. Даже практически родной Феофан был для него чем-то непостижимым, что уж говорить о непонятным образом восставшем из мертвых Ратмире.
— Не стоит скромничать. Я точно виду твой Потенциал и, должен заметить, что будущее именно за таким как ты. За сильными, могучими, отважными. Ты словно алмаз. Но любой алмаз требует умелой огранки. Без нее даже самый драгоценный и редкий камень всего лишь булыжник.
— Булыжник у тебя вместо сердца, ювелир хренов. — пробурчал Лазарь, доводя из без того
— Ну так что, составишь мне компанию? — обворожительно улыбнулся Ратмир, обнажив белые зубы.
— Ну, конечно! — удостоверил Старца Сэт, не дав брату и рта открыть. — Правда же, Деян, ты ведь всегда болел завоеванием мира!
— Замолчи. — зашипел он на брата.
— Что тебя останавливает Деян? — доверительно обратился к магу Ратмир. — Боишься ударить в грязь перед друзьями? Сэт этого не испугался. Тебя ведь всегда задевала его ученость. Я сделаю тебе умнее. Я научу тебя тому, что умею сам. У тебя хватит на это сил, я же знаю.
Ратмир мягко улыбался, воскрешая в памяти Хранителей болезненное горькое воспоминание об Але.
— Ну да и ладно. Подумай, я терпеливый. — Ратмир отлично понял, что его упорство может все испортить, и переключился на Дарена. — А что насчет тебя, крепыш. Такому Дару как у тебя можно лишь позавидовать.
— Какие мы тут все завидные. — перебил Старца Михей. — Прям куда ни плюнь, всюду одаренности.
— Скажи спасибо, эльф, — презрительно прошипел Ратмир, — что ты сидишь со мной за одним столом.
— Твою эльфофобию ничего не исправит. — ухмыльнулся Феофан.
— А что скажешь мне ты? — обратился Старец к Верену. — Я вижу, что ты хочешь мстить. Это благородное чувство. Уважаю.
Верен сжал зубы, что не встать ненароком не реализовать угрозу Сэта и не подпортить Рамиру его новое личико.
— А вы тут просто зайки. — после минутного молчания вновь начал разговор Ратмир.
— Я старался. — с набитым ртом похвалился Феофан.
— Ты запорол все! — Ратмир вскочил и ударил маленьким кулачком по столу. — У тебя было три века безраздельной власти, а только и делал то, что утирал сопли Малым! Посмотри на своих Хранителей. Они никогда не отличались особым умом, но чтобы в век, когда нажатием одной кнопки можно разбомбить полконтинента, бегать по миру с мечом наголо! Это глупо! Так же глупо, как и все эти россказни про баланс и мир во всем мире. Ты не дал мне установить на этой чертовой планете порядок, а сам что сделал? Ноль. Зиро. Дырка от бублика. Только пустая болтовня и вера в то, что когда-нибудь мир станет лучше. Не станет! — Ратмир замолчал на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, и продолжил уже спокойнее. — Люди настолько глупы, что готовы сами выкопать себе могилу. Им нужен лидер, мудрый руководитель, который предотвратил бы их вымирание, а не респираторы по оптовым ценам. Ты боялся, что я убью пару тысяч из них, чтобы оставшимся жилось лучше. И что же ты получил? Они и без меня мрут как мухи, а только все даром.
— Куда надо тебя засадить, чтобы у тебя хоть немного мозги подровнялись? — скучающе уточнил Феофан, откинувшись на спинку стола. — Эти три века и для тебя прошли впустую.
— Вижу, что тебе не понять таких простых вещей. Впрочем, я привык. — В глазах Ратмира вспыхнула заинтересованность и он, мягкой походкой хищника, направился в сторону Хранителей. — Что ты всегда умел делать, так это выбирать людей. Преданных, одаренных, не имеющих в жизни больше ничего, кроме твоей общины, обязанных тебе по гроб жизни. Они как пластилин в твоих умелых руках — лепи что хочешь.