Зеркало

Бражник Татьяна Ивановна

— Ты сказал.

— Это был блеф. Ты можешь считать нас предателями, но не стоит делить мир на черное и белое. В нем еще множество оттенков. Мы поступили так, потому что уже не было сил терпеть. Скоро бы ты и сама начала понимать, что жить под гнетом Феофана невозможно. Ты бы поступила так же, как мы.

— Да, это не предательство. Когда предаешь, бьешь в лицо, а не вонзаешь нож в спину, улыбаясь и осведомляясь, как самочувствие того человека. Скорее такой поступок называется подлостью.

Деян еще минуту переминался с ноги на ногу, словно обдумывая,

какие аргументы он не привел, но по моему взгляду, упершемуся в стенку, понял, что ничего он от меня сейчас не добьется и поспешил ретироваться:

— Через час я снова приду. У тебя будет время обо всем подумать. Ты должна будешь ответить, остаешься ты с нами или нет.

— А если «нет»?

— Лучше, чтоб было «да». У тебе еще целый час.

С этими словами Деян аккуратно закрыл за собой дверь, дважды повернув ключ в замке.

Его слова, как заевшая пластика, крутились у меня в голове, то проносясь с огромной скоростью, то растягиваясь и прилипая, как жевательная резинка.

Мой карточный домик уже не собрать. Добрая половина карт рассыпалась пеплом прямо в руках.

Я бы могла смириться с тем, если бы Сэт вернулся на сторону Златана. По крайней мере, он не скрывал своих чувств и не врал про долг Хранителя и верность общине. Но Деян. Верен. Михей. Дарен. Люди, которым я привыкла доверять, в одно мгновенье сняли маски. Только к их новым лицам я буду еще долго привыкать.

Смогу ли я когда-нибудь отвернуться от слепого старика, потерявшего на этом свете все? Который даже и не старик вовсе. Смогу ли я предать человека, который столько для меня сделал? Смогу ли я достать из-за пазухи кинжал и вонзить его в спину? Еще раз.

У меня не было ответов на все эти вопросы, и пройдет еще час, хоть даже вечность, я не отвечу на них. Не потому что боюсь посмотреть правде в глаза. Потому что какое решение я бы не приняла, оно окажется ложным. Я потеряю тех, кого люблю. А ведь именно эта любовь ведет нас по жизни, заставляя действовать так, а не иначе, говорить правду, а не лгать, предавать или оставаться верным. Будь это любовь к мужчине, к брату, к родителям, к Родине, к другу, к домашнему питомцу, наконец. Всегда, делая выбор и принимая чью-то сторону, мы кого-то отказываемся. Вся разница лишь в том, что для нас стоят отношения с тем или иным человеком и готовы ли мы ими пожертвовать ради своих целей, ради своего комфорта.

Ребята были мне дороги, они стали моей семьей. Но и Феофан, и Софон и даже противный старик Лазарь тоже были частью этой семьи. Впервые за всю жизнь я чувствовала себя уютно в их обществе, знала, что никакая стихия, никакие неприятности не смогут у меня их отнять. Я знала, что они не оставят меня одну, улетев в Италию, и не будут на мне отыгрываться за собственные неудачи.

Сейчас я словно играла в мафию, а против меня был целый мир. Мне нужно было понять, кто какие карточки получил и не ошибиться в выборе.

Проще всего было сказать, что это Феофан притворяется. Он великий и могучий, он самый сильный, у него больше всего секретов. Но сложно

не верить человеку, чью мысли слышала и чьи эмоции так близко прочувствовала. Хотя оставался и тот вариант, что мной все это время кто-то манипулировал, подсовывая заранее ложные картинки.

В то же время сложно было поверить в то, что парни так запросто переметнулись на сторону Свободных. В голове звучал благоговейный тон Деяна, которым она произнес слова «Великие маги». Но каким же надо быть хорошим актером, чтобы так долго и так правдоподобно лгать! Я безоговорочно верила всем его рассказам про то, как сложно быть с родным братом по разные стороны баррикад, про то сколько зла причинил всем Златан… А он просто врал! И все врали! Я даже боялась предположить кто еще предал общину.

Меня разрывало на две части, и я не знала как поступить, прокручивала в памяти все моменты моего общения с Хранителями начиная с того дня как братья заявились ко мне на работу. Миллионы картинок, слов, звуков проносились в моей голове, смешиваясь с эмоциями, мыслями, ощущениями, былыми надеждами…

Ключ дважды повернулся в замке. Поток мыслей разом прекратился, уступив место на сцене бешенному оглушающему биению моего сердца, и на берег моей памяти, как штормом, выбросило одну единственную реплику, которую сейчас я услышала так же четко, как тогда.

— Решила?

— Решила.

— Так что?

— Да ничего. Налетел с разгона, опомниться не дал! Напугал до смерти!

— Так ты с нами?

— А на кого я вас оставлю? Пропадете же без меня совсем.

— Ты это серьезно? — засомневался Деян, сдвинув брови.

— Нет, — как можно веселее старалась отвечать я, чтобы парень не расслышал тремоло в моем голосе, — у меня сегодня такое воспаленное чувство юмора. Какие могут быть шутки?!

— Просто с начала ты так заартачилась…

— Знаешь, вообще-то ко мне не каждый день приходят и говорят «А я теперь Свободный! Присоединяйся!».

Я выжала из себя улыбку и посмотрела в его зеленые глаза, но не увидела в них ничего. На меня смотрели две пустые стекляшки. Даже глаза Феофана выражали куда больше. Но решение принято…

— Если ты меня привел сюда, тебе и уводить. Один раз я тебе доверилась и не прогадала. Надеюсь, и теперь не ошиблась.

— Ну что? Пошли? — Браво подмигнув парню, я хлопнула его по плечу. — Есть хочется, желудок сейчас прям к позвоночнику присохнет. Говорят, тут меня кто-то кормить собирался?

— Конечно! — немного ожил маг.

Выйдя из комнаты, Деян повел меня за собой по длинным коридорам. Здесь на стенах весели картины, через определенное расстояние стояли стеклянные столики и тумбы, на которых, как на пьедестале, красовались вазы: маленькие и большие, высокие и совсем низкие, широкие и узкие. Все они были не похожи друг на друга, как не похожи друг на друга люди. У каждой был свой характер, своя история.

— Прости, я посеяла твои часы… — чтобы хоть как-то развеять молчание, заговорила я, но раскаянье получилось не слишком удачным.