Зеркало

Бражник Татьяна Ивановна

Падала я целую вечность. Воздух был теплым и мягким, как пуховая перина. Он качал меня на своих невидимых руках, нежно опуская не землю. Но каким приятным ни был бы полет, я точно знала, что приземление мне не понравится.

Я закрыла глаза. Почему-то мне казалось, что так я буду меньше чувствовать боль. Земля оказалась жесткой и холодной, но вопреки всем законам физики и здравого смысла меня не расплющило о нее. Спине изрядно досталось, ребра гудели, мышцы во всем теле налились свинцом. Я осторожно открыла глаза.

На самом деле я лежала на мраморном

полу в центре очерченного красной линии круга, прижимая к груди кинжал. Я привстала, оглядываясь. На теле у меня не было противной черной сажи, руки-ноги были целы. Рядом не прогуливались монстры, желающие мной пообедать. Если только не принимать в расчет восемь обескураженных пар глаз, которые уставились на меня, как на привиденье в церкви.

Не выпуская из рук кинжал, я собралась с остатками сил и встала.

— 5 минут 42 секунды. — Гаррет остановил секундомер.

У меня открылся от изумления рот. Во-первых, мне казалось, что в поле я пробыла минимум часов шесть, а то и того больше. Во-вторых, меня поразил цинизм Свободного, объявившего время так, будто я не жизнью рисковала, а стометровку бегала.

Свободные куда-то торопились. Пока меня не было что-то стряслось.

— Да заберите вы уже кто-нибудь этот чертов кинжал! — визжал Индус.

Видя, что никто не спешит выполнять его просьбу, маг сам ринулся в линии, но тут же отскочил, обжегшись о невидимую магическую стену.

Златана пробил крупный пот. Таким взволнованным я его еще ни разу в жизни не видела. Стараясь не терять самообладания, он подошел в дольке энергетического шара, на которой отпечатался его символ.

— Протяни мне кинжал. — потребовал он негромко, но достаточно жестко. — Быстро.

Пропустив мимо ушей вторую часть фразы, я последний раз взглянула на такой ценой доставшийся мне артефакт и не спеша протянула его сквозь стену из заклинания. Она вздрогнула, загорелась синим, но пропустила клинок и держащую его мою руку через себя.

Златан вцепился в клинок, но и я не спешила так просто его отпускать. Я пристально заглянула в его помутневшие старческие глаза. Только там я не увидела ни жалости, ни раскаянья, ни благодарности. Он как будто сдачу в магазине получал.

Из коридора слышась крики и разряды заклинаний. Но мне было все равно, что там происходит. После всего пережитого страхи отступили на второй план.

Дверь распахнулась. Я увидела Феофана, как шторм ворвавшегося в зал. За ним появился Деян. Златан выхватил у меня кинжал…

Деян ударил по Свободному заклинанием…

Я почувствовала, как что-то острое и твердое ударило мне по ребрам…

Дальше я помнила только боль. Острая боль заволокла глаза, притупила слух. Я снова падала в темноту. Неизвестная сила вырвала меня из рук Златана и потянула вверх. Я подчинялась. Боль стала невыносимой. Я утонула в этой темноте…

29

— Не колдовать!!! — в один голос закричали Феофан и Гаррет, но было поздно. Деян не промазал, попав заклинанием точно в руку Златана, но такого эффекта от своего заклинания

он сам не ожидал. В одно мгновенье между Алей и Златаном вспыхнуло синее пламя. Комната заполнилась энергией, от которой по коже заплясали мурашки. Пламя откинуло Златана на несколько метров, и тот уже не смог подняться, в неестественной позе распластавшись на полу. Но он успел сделать все, что хотел: из груди девушки торчал кинжал. Тело Али было окутано голубым искристым свечением, которое пульсировало как живое.

Великие маги постарались на славу: круг отлично сдерживал энергию, которая подняла безвольно обвисшее тело Хранительницы под потолок.

Хранители словно окаменели, не понимая, что твориться вокруг. Феофан, поджав губы, внимательно вглядывался в энергетическое пламя, с каждой минутой все набиравшее силу, как внезапно обрушившийся на город ливень. Великие маги сохраняли спокойствие. По крайней мере, внешне. Никто из них не спешил на помощь Златану. Здесь каждый сам за себя.

Через пять минут оцепенелого молчания пламя вспыхнуло с новой силой. Аля выгнулась, раскинув руки и издав такой душераздирающий вопль, что даже у видавших виды магов похолодело внутри. Хранительница свернулась клубком, как ребенок в утробе матери, все так же протяжно воя.

Пламя потухло так же быстро, как и вспыхнуло. Аля перестала кричать. Она раскинула руки, как птица крылья, и плавно спустилась на пол. По рукам и лицу пробежали голубые искры, исказив ее черты. Глаза девушки были наполнены нечеловеческой злостью, губы слегка поддернуты в кривой улыбке.

— Аля! — первым опомнился Дарен, шагая навстречу Хранительнице. Он был уверен, что сможет вытащить их сердца девушки этот злосчастных кинжал, раз уж судьба распорядилась так, что она осталась жива даже в синем пламене, но Феофан преградил ему путь:

— Это уже не Аля.

Девушка, услышав этот разговор, запрокинула голову и захохотала. По ее шее электрическим разрядом пробежали голубые искры, оставляя после себя глубокие ожоги. Словно опомнившись, Аля поморщилась, осмотрелась, крепко схватила рукоять ножа, торчавшего из ее груди, и одним волевым движением вытащила окровавленное лезвие. На куртке расплылось багровое пятно.

— Ну что стоишь? — перешла сразу к делу девушка. Голос у нее был такой же как и прежде, разве что только охрип и наполнился сталью. — Или совсем мозги отсохли за три века?

Феофан пропустил оскорбления мимо ушей и неуверенно посмотрел на Хранителей.

— Мне нужна ваша помощь.

— Что надо делать? — ни секунды не колеблясь, отозвался Деян.

— Тебе — ничего.

Дождавшись, когда остальные парни решаться ему помогать, Старец продолжил.

— Вы должны подойти к ней поближе. Просто встаньте рядом. Все остальное он сам сделает.

— Кто? — недоуменно спросил Дарен.

— Ратмир. — зло процедил сквозь зубы Сэт, ответив за Старца.

Феофан согласно кивнул и потупил незрячие глаза. Сгорбившись, он побрел к разложенным кругом долькам энергетического шара и пнул одну из них ногой, разрушая заклинание.