Зеркало

Губайдуллин Дамир

– И чего мы сидим? – Резко распахнув дверь комнаты, застыла на пороге мама. Даже серое пальто не сняла. – Мать пришла с работы, устала, никто даже чайник не поставил! Один спит! Вторая сидит! Мне одной что ли здесь что-то надо?! А?!

Она

красивая. Большие, горящие глаза. Высокая. Осиная талия. Волосы золотистые, во французскую косичку убранные. Стоит такая, руки в бока. Возможно, надо было сказать: «Мы тебя очень любим, мама. Прости нас. Сейчас все сделаем, покушать приготовим, чай поставим, потом сядем и телевизор посмотрим. Не сердись. Ты у нас самая лучшая». Но таких отношений не было, пожалуй, никогда. Никаких душевных разговоров, смеха, посиделок. Мать было трудно в этом винить, ибо она тащила семью на себе и говорить ей банально было некогда. Видеть каждый день одно и то же – спящего на диване мужа, который недавно остался без работы и вполне был этим доволен, – до смерти надоело. Нервная, как струна, натянутая атмосфера в доме – надоела. Да и не была мама никогда разговорчивой. С ней в детстве не говорили, объяснила как-то она. И какое тут может быть понимание?

– Бардак… – схватилась за голову мама и вдруг взвизгнула так, что Ксения подскочила на кровати, а в голове пронзительно зазвенело, будто напополам разрубили. – Ты меня слышишь вообще?! А?! Ты слышишь меня?! Я с кем разговариваю?! Что ты расселась, что вы все тут расселись?! – Она подскочила к спящему отцу, схватила подушку и со всей мочи огрела его по лицу. Тот испуганно вскочил, сонно озираясь по сторонам. – Как вы мне надоели, сволочи!!! Как я устала от вас!!! –

Голос дрогнул, кажется, она сейчас расплачется. – Ненавижу!!!

– Я люблю тебя, мама… – прошептала, не поднимая головы, девушка.

– Чего?! – Подошла к девушке мать и склонила раскрасневшееся от криков лицо. – Что ты сказала?!

– Прости. – Ксения поднялась, взяв в руки сумку, и прошла к двери. – Прости, что мы портим тебе жизнь… Мы… Я не хотела, правда. Я плохая дочь, прости. – Не глядя на отца, девушка дошла до порога, нырнула в кеды и вышла из дома. Мать так и осталась ошарашено стоять у кровати, глядя округлившимися глазами в одну точку.

***

На улице уже стемнело, в окнах зажегся свет. Двор, пустынный, местами с густыми зарослями высокой травы, местами с проплешинами земли, осветили редкие фонари. Кроме пары турников, асфальтовой площадки и пары каменных лавочек здесь ничего не было. Основная площадка – тот самый детский дом с хлипкой оградой и деревьями рябины. Плоды в детстве использовали как пули: брали бутылку, отрезали горлышко, натягивали напальчник и стреляли ягодами друг в друга. Потом выросли и разбрелись кто куда, в основном – по подъездам. На углу двора чернели два гаража, которые чуть не спалили в детстве. Была такая забава – поджигать тополиный пух. Так вот один такой горящий снаряд залетел в окошко гаража и чудом все не уничтожил. Нарушителя поймали за ухо и чуть не казнили. Для Ксении тогда все обошлось.

Конец ознакомительного фрагмента.