Зерно А

Павлик Анастасия

Породистая блондинка на ресепшине профессионально улыбнулась.

– Госпожа Палисси, вас ждет машина, - промурлыкала она. Ее не смущала толпа репортеров. Бывалая пташка.

Я вышла под стрекот и вспышки фотокамер. У меня есть набор правил поведения в подобных ситуациях. Главные из этих правил гласят: смотри под ноги и ничего не комментируй.

– Рита! Рита, вы замечательно выглядите!

– Прокомментируйте заявление господина Деревского!

– Собираетесь ли вы подавать встречный иск?

– Госпожа Палисси, что на самом деле произошло на вызове?

Остальное

в том же духе. И ни слова о том, что меня видели в 'Сладком Зубе'. Ни слова о моей коматозности. Слава тебе, Господи.

Мне махали из черного джипа. Открыв дверцу, я плюхнулась на переднее сиденье. Водителем был объемистый лысый парень в костюме-тройке. Бьюсь об заклад, его костюм пошит на заказ, такие у него были широкие плечи. Гигантские плечи, неприлично гигантские. Вообще, туловище лысого напоминало треугольник, как на табличках в мужской туалет. Даже сидя он выглядел опасно и массивно.

Лысый детина ухмыльнулся в неубедительной попытке казаться приветливым. Я, впрочем, оценила его усилия и немного расслабилась.

– К 'Темной стороне', - сказала я.

Джип сорвался с места, быстро набирая скорость, оставляя позади мигающую, стрекочущую, выкрикивающую мое имя толпу и пятизвездочную гостиницу 'Тюльпан'. Перед глазами еще какое-то время рябило. Я закрыла глаза, и белые вспышки стали подобны взрывам суперновых во тьме.

– В жизни ты еще миниатюрней, - пробасил водитель. Он определенно не видел никакой проблемы в обращении ко мне на 'ты'. В тишине салона я слышала биение своего сердца. Не говоря уже о клокотании в горле водителя, которое можно было бы принять за сдавленный смех.
– Один мой кореш как-то сказал, что ты костлявая, а я и заявляю этому козлу: 'Ты прогоняешь. Если бы увидел ее, то слюнями бы захлебнулся'.

Словно подтверждая свои слова, он посмотрел на мою грудь.

– Полагаю, вам платят не за разговоры, - сухо заметила я, не имея привычки обрушиваться с проклятиями на малознакомых качков, так сказать.

Детина заржал, но больше не проронил ни слова. Я отвернулась к окну и нахмурилась.

Все однажды случается в первый раз. Вот и сегодня я впервые собиралась нанять адвоката.

Моя бабушка любила повторять: 'Если бы человек каждый день делал то, чего прежде никогда не делал, мы бы все давно оказались за решеткой'.

Что ж, я уже оказалась в коматозности. Надеюсь, не окажусь еще и за решеткой.

Глава 15

Перед воротами 'Темной стороны' яблоку негде было упасть. Стена из добротной одежды, вспышек и стрекота. Люди синхронно качнулись к подъехавшему джипу, словно притянутая веревкой большая хищная рыбина, пасть которой была усеяна микрофонами. Мой желудок сделал кувырок.

Я выпорхнула из машины и стала протискиваться к калитке. Ко мне уже спешил наш охранник Владимир, разбрасываясь такими взглядами, от которых трескалась зубная эмаль. Он напоминал шар для боулинга, выбивающий кегли. Приобняв меня за плечи правой рукой, левую он выставил в оборонительном жесте.

Владимир знает свою работу. Однажды он заломил фанатика, когда тот, подскочив ко мне, запел молитву. Скорее всего, Владимир просто не

выдержал глухого немузыкального голоса бедолаги. Мне ничего не угрожало (кроме поганого настроения), однако доморощенному Карузо досталось по первое число. В результате пришлось выписывать чек за причиненный моральный и физический ущерб, на чем безголосый парень, к слову, неплохо нажился. Однако я не могу поставить тот инцидент Владимиру в вину. Он с нами с самого начала существования 'Темной стороны' и, как говорится, собаку съел на схватках с прессой, верующими и просто жаждущими приключений, а неудачные дни бывают у всех.

Я коснулась руки Владимира и сказала, что, как только покину стены офиса, он может быть свободен. Улыбнувшись с неожиданной отеческой теплотой, Владимир заверил меня, что обойдет территорию и проконтролирует все, когда со стоянки отчалит последняя машина. Я подумала о своей машине, оставленной в Спутнике. Уж она-то точно никуда не отчалит... разве что по частям. К уже существующим проблемам прибавилась проблема отсутствия транспорта.

На стоянке 'Темной стороны' было четыре авто: три из них принадлежали Гранину, Нонне и Толкунову, четвертую - надраенный до блеска 'мерседес' - я видела впервые. Я не питала иллюзий - просто знала, что мы временно остались без работы, поэтому 'мерседес' мог принадлежать кому угодно. Судя по классу и купленному номеру, кому-то весьма состоятельному.

Заиндевевшие и покрытые снегом ветви сосен искрились в ярком свете утра. Снег вспыхивал миллионами маленьких солнц. Я шла по расчищенной от снега дорожке, к центральному входу. Одного из гномов я заметила под елкой, другого - в сугробе, выглядывал лишь красный колпак. Ни один из недоростков не шевельнулся, когда я проходила мимо.

В приемной меня уже ждали. Второе по счету великолепное утро. Суждено ли ему по гадливости перепрыгнуть завтрак в компании владельца похоронного бюро? Ну что ж, посмотрим.

– Маргарита Викторовна!
– Толкунов встал мне на встречу и улыбнулся. Морщинки сбежались к уголкам его глаз.
– А мы уж было подумали, что вы бросили нас. Как вам утренние новости?

– Это подстава, - выпалила Нонна.
– Рита ни в чем не виновата.

Она вопрошающе посмотрела на меня, словно искала подтверждение своим словам. Этот взгляд заставил меня прикинуть следующее: мое слово, слово той, которая почти каждый день подвергается нападкам антиспиритически настроенной публики, против слова любящего муженька, который утверждает, что спиритизм швырнул в пропасть безумия его дражайшую жену. Кому поверят? От этих мыслей я помрачнела еще больше.

В кресле, разбросав ноги, сидел Гранин; Антон вытянулся стрункой на своем рабочем месте. Я отметила, что телефонная трубка лежит не на рычажке. Я догадалась почему: из-за шквалов звонков. Прогноз погоды, оказывается, был не до конца точным, в нем забыли упомянуть о шквалах: двадцать звонков в минуту.

– Давайте лучше спросим у Маргариты Викторовны. Кто же, как не она, должна это знать.

Вдруг отчаянно захотелось курить, и это желание было таким правильным, таким привычным, что, благодаря нему, я вновь нащупала точки соприкосновения с реальностью, потерянные было из-за Толкунова.