Зерно А

Павлик Анастасия

Брат как-то сказал: 'Я не прощу себе, если из-за меня с тобой что-то случится'. Сказал: 'Убью любого, кто хоть пальцем тебя тронет'. Вопрос на миллион: доживу ли я до того, чтобы увидеть эту раздачу?

Костлявый отпер дверь и мы вошли. Потолок терялся во тьме, вокруг - нагромождения коробок и ящиков. Бетонный пол холодит ступни. Меня провели по лабиринту коридоров и завели в какую-то комнату. Чиркнул стул. Меня грубо усадили на стул. Пахло холодом и древесиной. Из тьмы плыли шорохи подошв и одежды.

Повинуясь внезапному порыву, я попыталась встать, но чья-то рука тяжело легла мне на плечо. Я с досадой подумала о том, что выйти отсюда будет сложнее, чем было войти.

– Не рыпайся, - прорычали мне в лицо.

– Ну, и где же обещанный кофе?
– спросила я.

Под потолком мигнула лампочка. Я осмотрелась. Куда ни плюнь, везде гробы. Дамы и господа, гробы на любой вкус! Должно быть, уровень самооценки Кудрявцева резко возрастает именно в этом чудесном хранилище коробок смерти.

– Позже будет и кофе, - пообещал Золотая Фикса, и протянул мне мобильник.
– А сейчас будешь звонить.

– Разве что твоей мамочке. Скажу ей, что ее сынишка - редкостный ублюдок.

Мне не дали договорить, наградив второй за эту ночь пощечиной. Стоявший за мной мордоворот удержал стул, чтобы я не опрокинулась вместе с ним. Очень предусмотрительно.

– Кудрявцев, мать твою, скажи своим гориллам, чтобы не распускали руки! В самом деле, свинство чистой воды!
– Я сплюнула на пол, поводила языком по зубам, ухмыльнулась: - Когда такие, как вы, Кудрявцев, рядом, жизнь полна сюрпризов.

– Бери мобилу, кому говорю.

Золотая Фикса вложил мобильник мне в руку. Недолго думая, я стукнула им по его широкому покатому лбу. Золотая Фикса отшатнулся, часто моргая и потрясенно тараща глаза. Зрелище было достойным внимания, и я хрипло расхохоталась.

– И все-таки куда, сахарок, говоришь звонить? Твоей толстозадой мамаше?

Что-то врезалось в мою скулу, потом - в живот.

...Слух, зрение и способность дышать нестерпимо медленно возвращались ко мне. А с ними, будто огненный прибой в Преисподней, накатила боль. Я обнаружила себя на полу, перевернутый стул рядом, чей-то сапог придавливает мою голову к полу.

– Я же просил не бить ее кулаком, ты, идиот!
– рычал где-то Кудрявцев. Где-то далеко-далеко, с того берега боли.
– А что, если бы ты сломал ей челюсть?

– Что вы, Александр Станиславович, не сломал бы!
– проблеял Золотая Фикса оскорбленно.
– Я умею бить правильно.

Боже, какое облегчение! Он умеет бить правильно!

По полу знакомо чиркнул стул, и вот я снова сижу на нем. По подбородку течет что-то горячее. Я поняла голову, но ничего не разглядела из-за упавших на глаза волос. Какой-то весельчак громко заржал. Серый Гольф, скорее всего. Кудрявцеву, впрочем, было не до смеха - он старательно

вживался в новый образ сочувствующего коматозника:

– Маргарита, умоляю, не давайте повода поднимать на вас руку. Разве какой-то телефонный звонок стоит того, чтобы злить этих парней?

– Звонок кому?

– Владиславу, конечно.

– Конечно, - повторила я, смакуя слово.
– Иисусе, да вы сумасшедший! Вы что, действительно думаете, будто он спустит вам это с рук? Не знаю, что будет со мной, зато знаю, что будет с вами. Клянусь Богом, знаю.

Лицо Кудрявцева вытянулось.

– Дай сюда телефон, - прошипел он и выхватил у Золотой Фиксы мобильник. Кокон доброжелательности слетел с него подобно подхваченной ветром паутине. Вот такого Кудрявцева я узнаю! Он потерпел фиаско как актер. Не без моей помощи, разумеется.
– Звони брату, зараза, - рявкнул он мне в лицо, обдавая его капельками слюны.

– А то - что?

– Боря?

– А то на тебе живого места не останется, - ответил Боря 'Золотая Фикса', потирая костяшки пальцев и скаля желтые зубы. И знаете что? Я поверила ему.

Пальцы не слушались. Серый Гольф стоял за моей спиной, Костлявый сидел на стуле и читал какой-то помятый покет. Казалось, его волнует происходящее не также как и собственные кошмарно выпирающие кости. То бишь вообще не волнует.

– Алло, - ответили после четвертого гудка.

– Влад?

Пауза.

– Рита?

А что, если я в последний раз слышу голос брата? Слезы сдавили горло.

– Влад, как же я рада слышать тебя!

– Откуда ты звонишь? Номер не определен.

– Влад, послушай, меня попросил позвонить тебе один мой... знакомый.
– Мне вдруг вспомнились все те фильмы о похищениях. Я оказалась в похожей ситуации, да только надежды на спасение не питала.

– Какой еще знакомый?

– Его не устраивает то, чем ты занимаешься.

– Рита, откуда ты, черт возьми, звонишь?

Александр выхватил мобильник:

– Здравствуйте, Владислав. Рад, наконец, пообщаться с вами. Ваша сестра у нас. Мне бы очень хотелось, чтобы между нами, Владислав, не возникло недопонимания...

– Влад оторвет тебе голову, - пообещала я.

– Значит, условия, - продолжал Кудрявцев, как если бы не слышал меня.
– Слушайте меня предельно внимательно, Владислав, и проблем не будет.

Он вышел из комнаты, и я осталась наедине с тремя ублюдками, двое из которых, к тому же, уже успели поутюжить мое лицо.

– Твой братец - говнюк, - Серый Гольф похлопал меня по голове, будто послушную собаку.

– Скажи это ему в лицо, образина.
– Я дернула головой, скидывала его руку. Лучше бы я этого не делала: перед глазами поплыло, а к горлу подкатила тошнота.