Зерно А
Шрифт:
– Рита, а не приходила ли тебе в голову мысль, что напортачила не ты, а Деревские?
– Их адвокат, если они решат наехать, уж точно не будет так думать.
– Полагаешь, все зайдет настолько далеко?
– Бес его знает, - я вздохнула и покачала головой.
– Но у Деревских явно есть претензии, которые они хотят удовлетворить.
– Да вернем мы им деньги!
– Сомневаюсь, что дело в деньгах. У меня плохое предчувствие на счет всего этого, Гранин, по-настоящему плохое.
Какое-то время мы травились в напряженной тишине.
– Мы сильно шумели?
– Не-а, совсем чуть-чуть.
– А если серьезно?
– Во всем здании погас свет. Пока Антон возился с щитком, я решил наведаться к моему возлюбленному боссу и проверить, как там у нее дела.
Федор ухмыльнулся. Его можно было бы назвать красавчиком, если бы не то, как он преподносил себя. Он и был красавчиком. В университете девушки прохода ему не давали - бились вокруг него, словно рыбы на мелководье. Гранин в каком-то смысле - во всех смыслах, если честно, - раньше цинично пользовался своей внешностью, чтобы получить то, что ему нужно. Но, похоже, то время ушло. Теперь, когда он выглядит как ходячее безобразие, простые смертные мужчины могут вздохнуть с облегчением. А, может, Гранин просто-напросто ленивый сукин сын, которому надоело тратить время на внешний вид. Действительно, зачем? Ибо единственные, кто созерцает его с завидной периодичностью, кроме мамы, сестры и стайки гуппи в трехлитровой бутыли, это призраки и я.
– Мне не понравился этот Деревский, - категорично заявил он.
Мне тоже не понравился Лев. Особенно то, как он посмотрел на меня после вызова. Но разве я скажу об это вслух? Не при Гранине.
– Ты, между прочим, тоже многим не нравишься.
– И в первую очередь тебе, да, Палисси?
– А знаешь почему?
В его глазах заплясали чертики.
– Ну тебя, - фыркнула я.
– Антон сказал, что ты в восторге от гномов.
– Гранин, - я почувствовала, как по лицу расползается нехорошая улыбка, - у нас солидная организация, а не комиссионка. Я не разрешаю тащить на территорию всякий хлам.
Я встала и поставила чашку на полку, с которой мне заискивающе улыбнулся гипсовый Элвис.
– Тебя надо изолировать от общества.
– Ты куда?
– встрепенулся Гранин, и хотел было вскочить, чтобы поддержать меня на случай, если мой вестибулярный аппарат вновь откажет в сотрудничестве. Но быстро опомнился и напустил на рожу прежнее пресыщенное выражение.
– Согласись, с гномами я не прогадал.
Я показала ему средний палец.
Он заржал.
– В Кварталы, - вздохнула я.
– Я с тобой.
– Еще чего! Сиди и работай.
– Эй, я тоже хочу поразвлечься! К тому же, Палисси, выглядишь неважно. Как бы тебя не потянуло знакомиться с ближайшим светофором.
У меня не было ни малейшего желания разводить треп, особенно с Гранином, особенно сейчас.
Тут шапка пепла с сигареты упала Гранину на штанину и он, грязно ругнувшись, таки вскочил. Колени ударились о стол, кофе плеснулось на свитер. Драма, драма.
– Придурок, - констатировала я и захлопнула дверь.
Ощущение
Я чувствовала, как пустеют мои глаза, как убыстряется сердцебиение. Скоро я найду ответы на свои вопросы. Или они меня найдут. В лице крупных неприятностей.
Войдя в свой кабинет, я сняла пальто с вешалки и направилась в приемную. За окном вечерело. Антон раззявил было рот, но я подняла руку в предупреждающем жесте.
– Я к Агнии.
И нырнула за дверь, под заметно поредевший снег.
Тихий декабрьский вечер. Снег мел у самой земли роем сверкающих мошек. Я подняла воротник и ступила в снег. С каждым шагом я проваливалась на всю высоту каблука. Темнота ползла из-под деревьев, хотя небо все еще хранило румянец зимнего солнца.
Многие говорят, что после наступления темноты не могут находиться на территории 'Темной стороны'. Деткам страшно, дескать, безымянные останки, набитая костями земля, ерунда в том же духе. После захода солнца здесь ходят исключительно по парам и никогда в одиночку. Лично я нахожу здешнюю атмосферу умиротворяющей.
...Что-то врезалось в левую икру, ударив под коленку. Я свалилась как подкошенная. Перевернувшись на спину, я смотрела, как псевдоразумный тридцатисантиметровый мужичок подбирается ко мне. Рот растянут в улыбке, ручки с маленькими пальчиками тянутся ко мне. Он был разрисован в кукольной манере: красные круги на щеках, красный колпак, синий камзол и синие штанишки. Загляденье. Еще три вертлявых недоростка подбирались кучкой. Всего их было четверо. Интересно, где остальные? Хотя нет, я не хотела этого знать.
Я бросила затравленный взгляд на центральный вход, затем - на приближающегося гнома. Что-то схватило меня за волосы. Любвеобильный псевдоразумный декор. Повторите это двадцать раз подряд и возлюбите технологический прогресс еще больше.
Решив, что с меня хватит, я вскочила и пнула ближайшего гнома ногой. Гаденыш с пронзительным визгом улетел в кусты. Один гном повис на мне, вцепившись в пальто. Нашарив маленького негодяя, я содрала его с себя и отшвырнула. Ко мне уже что было сил, по шею в снегу, бежали трое. Быстро бежали, должна вам сказать.
Я рванула к стоянке, рассуждая о том, что смерть для Гранина - слишком легкое наказание. В самый раз его уволить. На бегу выуживая ключи, я поднеслась к своей машине. Черт знает что такое! Распахнув дверцу, я запрыгнула внутрь. Солнце зашло, и снег искрился в свете стояночных фонарей. Что-то прошмыгнуло под ветвями сосен в паре метров от стоянки.
Выругавшись сквозь стиснутые зубы, я завела двигатель и позволила ему прогреться, затем - сдала назад и подрулила к воротам. Стоянка была забита, но маневры удались. Пока открывались ворота, я сняла очки и протерла запотевшие стеклышки. Что делать с садовыми гномами я решу потом. Владимир махнул мне, и я выехала на дорогу.