Зерно А

Павлик Анастасия

– Ночь Лейтенанта Ликера и классического ретро, - зачитал Константин вывеску.
– Звучит заманчиво.

Мохнатая физиономия повернулась к нам, карие глаза зафиксировались вначале на Константине, затем на мне. Дыхание с фырканьем вырвалось из слюнявой пасти.

– Ну?
– Голос у охранника был под стать комплекции - низкий, рычащий.

– Нам бы очень хотелось попасть внутрь.

Константин вложил в когтистую лапу сотку. Охранник скомкал банкноту, сунул в карман и нехотя отодвинулся в сторону.

Коридор был узким и темным, лестница вела вниз, вниз, вниз. У меня нет клаустрофобии, но назвать узкие и темные коридоры уютными я не могу.

Музыка нарастала; пол гудел, вибрация передавалась подошвам. Из дыры в стене вдруг вылез пудель в шафрановых брюках и кружевном жилете. Я не шучу - пудель в человеческий рост. Я затаила дыхание и сделала над собой усилие, чтобы не скривиться. Он растянул пасть в гримасе, показав блестящие от слюны зубы. Константин сказал ему, что он - привратник на вратах в рай, ну или что-то в этом роде. Пудель, польщенный, пропустил нас. Из глубин коридора волнами накатывала музыка - тяжелый ремикс на одну из песен Примадонны.

В 'Сладком Зубе' собралось, по меньшей мере, двести голов: зверолюдов, коматозников и людей. Помещение было заставлено круглыми столиками, в лакированных столешницах отражался кроваво-красный неон. В центре - танцпол, на котором яблоку негде было упасть. У стены - столики, с табличкой на каждом: 'Заказан', и кожаные диваны цвета лакрицы. Агния, помнится, рассказывала, что иногда сам владелец заведения, Сладкий Зуб, отдыхает на одном из диванов, и в такие дни охраны в клубе чуть ли не больше, чем клубящихся.

Сигаретный дым застилал глаза. Официантка в коротком розовом платьице протиснулась мимо нас. Все либо выпивали, либо танцевали, либо то и другое одновременно. Ди-джеем был Лейтенант Ликер.

Сколько себя помню, ночным притонам я предпочитала, скажем, более комфортный отдых. Кто-то в двадцать три регулярно посещает клубы, а кто-то проводит по полдюжины вызовов в день, и поистине ценным вознаграждением за работу считает пятичасовой сон. Королевским вознаграждением - восьмичасовой. У меня нет времени на клубы.

Я оглядывалась в поисках Агнии. Мы протиснулись к бару, что с такой толкотней было отнюдь непростой задачей. Бармен - высокий худющий мужчина с хитрым лицом, с татуировками на руках, - повернулся к нам.

– Два апельсиновых сока, - наклонившись к бармену, перекрикивая музыку, сказал Константин.

Бармен ловко взял два высоких стакана, плеснул сок, бросил соломинки и поставил перед нами на салфетки с бегущей вдоль каждой надписью: 'Сладкий Зуб'. Наверное, мы с Константином были единственными, кто не принимал здесь на грудь. Константин заплатил, я не возражала - не то положение, чтобы поощрять свое гордое начало. Я вытащила соломинку, положила на салфетку, взяла стакан и сделала большой глоток.

–

Видишь Агнию где-нибудь?
– спросил Константин, наклоняясь к моему уху. Вернее, проорал. Я поморщилась.

Барная стойка гудела под моим локтем. Басы были настолько пробирающими, что у меня заныли зубы.

Я покачала головой.

– Не хочешь рассказать о себе?

– Нет.

– Так как, говоришь, тебя зовут?

Обычно люди задают этот вопрос, когда у них появляется к вам интерес. Значит, с первого раза не потрудились запомнить, или же банально пропустили мимо ушей.

– Рита.

– Рита кто?

– Просто Рита.

– Мне кажется, или мы уже где-то встречались?

Если меня не сразу узнают, то говорят именно это. Третья по полярности фраза: 'Мы учились с тобой в одной школе, верно?' Она меняется в зависимости от возраста и облюбованных мест собеседника.

– Тебе кажется.

Он кивнул и отвернулся. Ценю такое качество, как понятливость.

Все, чего я хотела в данный момент, это посмотреть Агнии в глаза и убраться отсюда подальше.

В 'Сладком Зубе' вы забудете о времени суток и погрузитесь в мечты из дыма, музыки и шерсти.

Я не хотела никуда погружаться.

Быка я увидела по чистой случайности. Поперхнувшись, я вцепилась в руку Константина. Бык направлялся к бару, ведя за руку миниатюрную девушку. Он был затянут в черную кожу, латекс и сетку, цепи свисали с мускулистого бедра. Мех зачесан и уложен. Ничего себе! Разительная перемена, если вспомнить грязный фартук. Рядом с миниатюрной спутницей он смотрелся как шагающая кожаная гора. Я внимательней присмотрелась к его спутнице. Нет, мне не показалось: на ней был парик - парик из белых искусственных волос, уложенных в стрижке 'каре'.

За руку Быка держала ни кто иная, как Агния.

Константин проследил за моим взглядом.

– Это Бык, парень с 'Фермы'!
– проорала я ему. От потрясение я даже не пыталась выпустить его руку из своей.
– Это он передал мне записку!

И тут Бык увидел нас: вначале его взгляд уперся в Константина, потом, будто струя мочи по снегу, метнулся на меня. Он как-то странно дернулся, отпихнул Агнию и достал из-под кожаного пиджака пистолет.

Пистолет!

Время остановилось.

Кто-то закричал, но без особого энтузиазма. Крик прорвался сквозь грохочущий ремикс на 'Самоцветов'. Танцующие кинулись врассыпную, будто бусины с порванной нити. Вокруг Быка быстро образовалось пустое пространство. Грянули первые выстрелы. Не успев испугаться, я бросилась на пол. Диско-шар раскрошился на тысячу осколков, хлынувших на танцпол жалящим дождем. Музыка оборвалась, но тишиной и не пахло: от поднятого воя закладывало уши. Лейтенант Ликер, ссутулившись, скрылся за задрапированной дверью.