Zero. Обнуление
Шрифт:
Кто же это? Руководитель группы? Кто? В голове мелькают кандидаты: Зак Басс, нарочно давший маху? Лакшми Патель, непроверенная ставленница ФБР? Сама Эрика, в последнее время идущая на тотальную конфронтацию?
— Нет.
— Тогда кто?
— Джастин Амари. Человек Берта Уокера.
Имя… Имя, как девятый вал, вздымается с поверхности бирюзового океана на цифровой стене перед ним.
— Закрой дверь.
Соня с радостью подчиняется. Когда Сай протягивает руку, она ступает вперед, держа свой приписанный к Пустоши планшет, будто жрица — подношение
Сай берет его, оживляет экран. И вот оно — свадебное фото, двое молодоженов, а на краю кадра — окаянный сотрудник Берта Уокера, этот гребаный занудный блохоискатель; только тогда он еще был ухмыляющимся студентом-переростком, слишком долговязым для своего дешевого костюмчика…
Сай переживает момент полнейшей, пронзительной ясности. Все сыплющиеся фигуры «Тетриса» упали в пазы. Он закрывает глаза, набирает полную грудь воздуха и говорит чуть громче шепота:
— Соня, я тебя люблю, — а затем, уже совсем шепотом: — Сукин сын.
Когда он открывает глаза, Соня прямо светится.
— Это хорошо, правда?
— Сукин. Сын.
— Правда? — Она уже улыбается, демонстрируя безупречные зубы под сияющими голубыми глазами.
Теперь до Сая дошло. Он видит всю картину. Там в высочайшем разрешении красуется недостающий фрагмент головоломки, решающий всю загадку. Конец всему, что лишено смысла. И как же это приятно! Как хорошо обставить врага, снова получить преимущество. Что бы ни случилось с этого момента, как бы ни выстроилась последовательность событий в будущем, он знает, что возьмет верх, хоть еще и не вычислил, как использовать эту критическую информацию.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спрашивает Соня.
Сай поднимается, начинает выхаживать из угла в угол, потом останавливается у стены, переполненной сине-зелеными волнами; его прославленно быстрый мозг уже включил форсаж, делая расчеты у нее на глазах.
Наконец:
— Во-первых, это остается здесь, строго между нами. Ясно, Соня?
Тут проблем нет, с ней их быть не может.
— Вот что я хочу, чтобы ты сделала. Нечто крайне важное. Я хочу, чтобы ты нашла… Установила любые связи, какие удастся, между Джастином Амари и какой-нибудь сомнительной организацией. Лады?
— Сомнительной?
— Любой. Любой марш протеста, в котором он участвовал. Пожертвование радикальной организации. Левого толка, правого толка. Что угодно, хотя бы просто намекающее на его экстремистские настроения. Если он хоть раз загрузил любой материал по «Аль-Каиде», «Гордым парням» [70] , Ку-клукс-клану, «Хезболле», курдам — да кому угодно, насрать, — принеси это мне. Сделаешь, Соня?
— Конечно.
— Потому что я могу доверить это только тебе. Ты лучшая из тех, кто у меня сейчас есть. В данный момент только ты и я. Лады? Ты в деле?
70
«Гордые парни» — американская мужская неофашистская экстремистская организация, запрещенная в Канаде и Новой Зеландии.
Соня
— Конечно.
— И выясни, где он прямо сейчас. На самом деле с этого и начни. Ступай с командой на квартиру Джастина. Если он там, позвони мне. Если нет, входи и посмотри, что удастся найти.
Это никаким протоколом «Слияния» не предусмотрено. Видно, насколько это ее нервирует, эту обладательницу красного диплома, не имеющую о реальном мире ни малейшего понятия, так что Сай поднимается, подходит к ней и обнимает, чувствуя ее жар сквозь кашемир.
— Спасибо, — шепчет он ей в чудесно пахнущие волосы. — А теперь поторопись.
1 День 20 часов
Когда Сай появляется на пороге ее кабинета, Эрика не соблаговоляет даже взглянуть в его сторону. Когда он выкладывает ей все — почти все, — случившееся на парковке, она лишь замечает:
— Умная девочка. Что теперь?
— Я решил все равно ей помочь. Узнать все, что известно ЦРУ о ее муже.
— О, в самом деле? — спрашивает Эрика, разыгрывая смутное удивление, но в действительности думает: Россия-Китай; думает: неразглашаемые продажи швейцарской компании-пустышки; думает: Соня Дюваль над столом; думает: я тебя ненавижу; думает: убирайся к чертям из моего кабинета… но не произносит ни слова. Отныне ее реальные мысли, реальные чувства, истинные намерения уйдут в подполье.
— Я собираюсь помочь ей узнать, что известно ЦРУ… Она сдастся, и «Обнуление» увенчается полным успехом.
— Флаг тебе в руки.
— Ты мне не веришь?
Ее вид полнейшего неверия говорит больше слов.
— Я тебя не виню, — уступает Сай. — Я сбился с пути. Ты права на мой счет. Я — свой худший враг. Но ты — мой маяк, мой свет во мгле. Ты нужна мне, Эрика.
— Брр!
Не сработало.
1 День 15 часов
Сэм доезжает на мотоцикле до окраины городка, как запланировано, прячет его в стороне от дороги и на своих двоих пускается по окрестностям до места, выбранного Джастином для следующей встречи.
Она пьет, завинчивает крышку фляги, в лиловых сумерках поглядывая на закрытые закусочные и опущенные дверные щиты магазинов — предприятия, которым уже не вернуться в бизнес. Куда все подевались? Конечно, заказывают доставку еды, сидя по домам с лицами, синюшными от света телефонов на обеденном столе.
Смотрит на часы. У нее нет ни энергии, ни времени, чтобы бежать дальше. На самом ли деле Сай Бакстер собирается помочь ей? Помог ли шантаж хоть чем-то? Может, Джастин прав и он просто монстр, а этот вышедший из дела торговый центр станет декорацией ее последнего акта в роли беглянки…