Zero. Обнуление
Шрифт:
«Ох, Уоррен, вернись домой, умоляю!» Сэм припоминает, как он однажды изложил ей свою теорию о том, почему человечество не встречало инопланетян. «Цивилизации вроде нашей, — сказал он, — возникают по всей Вселенной, растут и набираются ума и примерно ко времени, когда окажутся готовы возвыситься над своим животным происхождением, начинают изобретать средства собственного уничтожения. Бомбы. Химикаты. Вирусы. Парниковые газы. Это запускает катастрофу планетарного масштаба. В общем, когда одному субъекту удастся прибрать к рукам достаточно этих губительных сил, чтобы херануть полпланеты, рано или поздно этот субъект пустит их в ход. Энтропия, только ускоренная. Бум! И все возвращается в каменный век, к самому началу, к ожиданию
«Будь жив, Уоррен. Молю».
Сэм ждет назначенного времени в назначенном месте (позади склада, вторая погрузочная платформа с конца). Стучит костяшками по металлическому щиту. Несколько секунд тишины — и дверь, прорезанная в щите, открывается.
Джастин.
Выйдя, он обнимает ее, вглядываясь мимо нее во тьму, чтобы убедиться, что за ней не было «хвоста».
— Что это за место? — спрашивает она.
— Помнишь салоны видеопроката?
1 День 14 часов
Подсобка давно закрытого салона (в котором Джастин несколько раз работал на летних каникулах в старших классах, когда был сдвинутым на кино фанатом, способным назвать режиссеров тысячи фильмов) представляет собой бетонный короб с вентиляторным охлаждением и тощим диваном, чайником, холодильником и парой столов, опутанных снизу толстыми черными силовыми и интернет-кабелями. Повсюду стоит множество коробок со старыми видео — первый «Крепкий орешек», «Телохранитель» с Кевином Костнером и Уитни Хьюстон, «Крестный отец», части I–III, «Беспорядки в Гарлеме», — а также достаточно много компьютерного оборудования Джастина, чтобы можно было открыть магазин. Это пещера Бэтмена, Крепость Одиночества Супермена, райские кущи задрота, благоухающие безнадежной устарелостью.
Теперь, когда Сай Бакстер и Эрика Куган приперты к стене — и временем, и тяжестью улик против них, — Джастин и Сэм устраиваются, чтобы ждать и наблюдать, не явится ли кто-нибудь из них сам.
Джастин, связавший свой компьютер необнаружимой программой-шпионом с давно зараженным ноутбуком Бакстера, напоминает ссутулившегося над удочкой рыболова, ждущего поклевки.
Наблюдая за ним, Сэм осознает, что ее привязанность к этому человеку и благодарность ему все возрастают. Да, у него собственная повестка, собственные приоритеты, затяжная война против технического гиганта с его средствами принуждения, влияния, формирования мнений и дезинформации, сплошь выходящими за все мыслимые границы, — но то, что он сделал из любви и верности Уоррену, а отчасти и ради нее, самое малое спустит его карьеру в унитаз, бросит в бездонную пропасть. И, по существу, исключительно из-за его доброты душевной.
Рухнув на диван, Сэм вводит Джастина в курс своей беседы с Саем, предсказанной Джастином западни, из которой она выскользнула с помощью врученных Джастином распечаток, а потом еще и о последней сделке с Саем: либо он помогает ей выяснить точное местонахождение Уоррена, либо это все попадает на свет, переходит в общественное достояние, обращая во прах его репутацию, а то и компанию.
Джастин, со своей стороны, ухитряется не сказать ни «я же говорил», ни «пока не увижу, не поверю».
— Этот мужик — скотина, вот что я скажу. Но если чудо все же случится, если мы заставим его помочь, то это будет сегодня. Сай слишком рвется к победе. — И, взяв два старых мобильника, добавляет: — О, кое-что для тебя, из потерянных вещей. Они еще числятся на чужие имена. Чтобы мы могли поговорить, если придется… ну, не знаю… разбежаться.
У нее на глазах Джастин возобновляет свой терпеливый труд ожидания того, что либо Сай отправится искать засекреченное досье Уоррена ради спасения собственной задницы, либо Эрика припряжет к тому же делу своих хакеров ради спасения Сая. Он беззвучно насвистывает себе под нос, а Сэм, выжатая как лимон, наконец сдается и с до сих пор капельку ноющей правой лодыжкой лежит на потрепанной лежанке, распростертая,
Так проходит ночь час за часом, понедельник перерастает во вторник; Сэм на диване то погружается в сон, то всплывает, молясь, чтобы Сай в шестидесяти милях отсюда трудился не покладая рук ради Уоррена.
1 День 3 часа
Сегодня утром Сай выбрал в качестве фона Ниагарский водопад; мегатонны низвергающейся воды будто изливаются на него, пока он запускает ноутбук и быстро проходит необходимую процедуру идентификации, допуска, ввода паролей и, главное, запуска маскировочной софтины для тайного доступа в точно рассчитанное время к защищенной сети, содержащей в своих лабиринтах комбинированные банки данных АНБ, ЦРУ и ФБР — схрон почти бесконечного размера, астрономически ценный для государства.
Его пальцы проворно бегают по клавишам. Хоть сам он никогда и не был хакером, Сай знает о цифровых черных ходах, о поиске уязвимостей, об анонимности и самоликвидирующихся мерах безопасности, о том, как превратить строку кода в ключ для отпирания сокровищницы, библиотеки, вселенной.
Сай — защищенный от обнаружения — принимает все меры предосторожности (потому что, занимаясь взломом, никогда заранее не знаешь, не взламывает ли, не отслеживает ли, не преследует ли кто-то в это время тебя самого), невидимкой вступает в царство официальных отчетов, библиотеку интимных сведений, стеллажи которой поспорили бы размерами с шестью кварталами Нью-Йорка, если перенести их на бумагу.
Так вот как это бывает! Боже мой, трепет, обуревающее его ощущение всесилия при осознании, что он вошел в комбинированную грифованную базу данных АНБ и ЦРУ, внутрь величайшей секретной библиотеки в мире, по сути, почти кладезя всезнания — ведь в ней содержится информация о несметном количестве граждан страны, а также о чудовищном множестве иностранных граждан. Здесь заключены миллиарды душ, их досье, их истории, их проступки и промахи, потребовавшие проведения расследования, а Сай наслаждается доступом ко всему этому, как никогда прежде. Азарт, чувство, мысль, что будь эта богоравная привилегия закреплена за ним навсегда, он бы знал… знал почти все о почти каждом, к кому страна хоть раз проявляла интерес. Несомненно, это и есть высшая цель его собственных стремлений — из-за нее-то этот лишенный друзей пацан прежде всего и занялся торговлей персональными данными, — и это унижает его, напоминает, что, несмотря на всю его нынешнюю влиятельность, мегасокровищницу тайных жизней загребают как раз архаичные правительственные разведывательные спецслужбы.
В этих копях царя Соломона надо работать быстро, чтобы найти нужное и не быть обнаруженным в реальном времени.
Когда он печатает команду похитить/переместить данные, ему в голову приходит новая мысль: раз уж он здесь, не проще ли и не эффективнее просто взять все это и скопировать, а нужный файл поискать позже, не испытывая нехватки времени? Ну конечно! Но возможно ли такое вообще — загрузить столь обширную базу данных, этот каталог всех лиц, когда-либо находившихся под следствием правительственных органов? Бог ведает, сколько данных! Уж, конечно, не терабайты — скорее пета-, экса-, зетта- или даже йоттабайты. Сколько именно в Америке преступников? Сколько граждан преступало черту? Как невероятно соблазнительно выяснить это! Боже мой, так много данных, так много знаний, так много секретов, а вместе с ними и заложенная в них власть — и до всего этого чуть больше клика мышкой! Плюс у него теперь есть все нужные ссылки на обширные фермы данных, куда он может перенаправить и скрыть загруженную копию…