Зеро
Шрифт:
Он ударил Масаси головой в нос. Послышался хруст, хлынула кровь. Масаси пошатнулся, отступил и поднял катану. Майкл надвигался на него медленно и неотступно. Его мысль не останавливалась ни на чем конкретном. Майкл ничего не планировал, он действовал, не подчиняясь правилам боя, которым был обучен с детства. Он не стремился сосредоточиться на чем-то одном. Казалось, он ничего не видит. Он не следил за действиями Масаси, не следил за лезвием его меча. В эту минуту он был Кара.
Майкл сделал неуловимое движение, и вот уже меч Масаси на полу. Масаси растерянно отступил, но мгновение спустя выхватил танто и стремительно ударил
— В чем дело? — Масаси даже улыбнулся при виде дряхлого старика с катаной в руке. — Что вы здесь делаете? — Он стиснул в левой руке документ Катей, отныне дающий ему власть над Сийной. — Уходите, вы мне не нужны.
— Напротив, — возразил Сийна, — теперь, когда ты выполнил свою миссию, и у Дзибана есть «ФАКС», уйти предстоит тебе. Вот зачем я здесь.
С невероятной для своего возраста быстротой Сийна сделал выпад. Древний меч пронзил грудь Масаси.
Масаси, даже не успев принять оборонительную позицию, пошатнулся от удара. Острие меча пронзило его насквозь и вошло в стену. Масаси с шумом выпустил воздух, на губах его показалась кровавая пена.
— Ты самонадеянно полагал, что все рассчитал, — злобно сказал Сийна. — Полагал, что взобрался на самую вершину. Но ты ошибся. Я не знаю, каким образом тебе удалось пронюхать про мою сделку с русскими, но сейчас это уже совершенно не важно. Ты покойник. — Скривив губы, он повернул лезвие меча в груди Масаси.
Масаси зарычал от боли и ярости. Он посмотрел в глаза Сийны и увидел, как в их стеклянной старческой глубине хохочет его отец Ватаро Таки.
— Это несправедливо, — прошептал Масаси. Ватаро перестал смеяться. Теперь он пристально смотрел на Масаси и приказывал. Масаси, собрав остаток сил, швырнул документ Катей в открытую хибати.
Сийна, пронзительно закричав, вырвал меч из груди Масаси и бросился к горящему свитку. Улыбаясь окровавленными губами, Масаси смотрел, как свиток в руках Сийны превращается в пепел. Все кончено. Он закрыл глаза.
Далекий свет виделся ему в темной и холодной ночи. Озноб пробежал по телу. Масаси начал медленно сползать на пол. Он падал, но ему казалось, что он парит в воздухе. Он видел огни Токио, освещенную бухту, суда на приколе. Он чувствовал, как темная злоба приближается к нему, но ему уже не было до этого никакого дела. Он был далеко. Потоки воздуха поднимали его все выше и выше, унося прочь от боли и страха. Он вспомнил историю, рассказанную в детстве отцом. Историю о маленьком мальчике, заблудившемся в ночном лесу. Темные тени обступали мальчика со всех сторон, злобное рычание заставляло его вздрагивать и сжиматься от ужаса. От страха он даже не мог плакать, ноги его не слушались. Он стоял на месте, окруженный страшным и непонятным миром. И вдруг из-за черных облаков выплыла серебристая луна. Поток мерцающего света хлынул сверху. Мальчик поднял голову и увидел серебристые ступени, уходящие вверх. Он начал подниматься по этим ступеням, с каждым шагом становясь все легче и легче. Он уже не шел по лестнице, а парил над ней, цепляясь руками за ступени. Он взглянул вниз и увидел темный лес и черные облака, скользящие над верхушками деревьев; злобный вой доносился из леса.
То же самое чувствовал сейчас и Масаси. Восторг, охвативший его, был столь огромен, что Масаси забыл обо всем, что удерживало его на Земле. Он снова был маленьким мальчиком, парящим над лесом и облаками. Он снова слушал отца, замирая от ужаса и восторга.
«И мальчик больше не испытывал страха», — говорил голос Ватаро.
«Почему?» — спрашивал Масаси.
«Потому что отныне весь мир принадлежит ему. Темный лес и огни его деревни, поля и река — все принадлежит ему. Он летит над ними, свободный и бесстрашный. Он ищет свет, находит и летит к нему».
Тело Масаси заливала кровь. Дождь прекратился, и тишину комнаты нарушал лишь звук падающих с лезвия меча капель крови. В плотных облаках образовался просвет, и лезвие меча засияло в сумраке серебристой дорожкой.
— Я только хотел, чтобы ты гордился мной, — прошептали губы умирающего. — Ты ведь гордишься мной? Хоть немного?
Я нашел свет, о котором ты говорил. Я вижу его. Я лечу к нему...
Шепот замер на губах Масаси.
Первое, что увидела Элиан, была кровь. Река крови заливала татами, с заснеженной вершины безмятежной Фудзи стекали красные ручейки. Повсюду на стенах виднелись красные брызги. В самом центре лежало тело Майкла.
Элиан подавила крик ужаса и бросилась к нему. Она видела лишь Майкла и кровь вокруг его тела. Она не заметила тени, притаившейся за ширмой. Элиан опустилась прямо на залитый кровью татами и приподняла голову Майкла. Сзади послышался шум — в комнату ворвались Одри и Дзёдзи.
— Майкл! — с порога закричала Одри. Она увидела кровь, и крик замер у нее на губах. — О Боже, нет! Элиан обернулась.
— Он жив.
Одри закрыла глаза. Из-под опущенных век потекли слезы, губы шептали слова молитвы. Она опустилась на колени рядом с Элиан и протянула руку, чтобы дотронуться до Майкла. Она хотела ощутить его дыхание, тепло его тела. Она хотела убедиться, что он действительно жив.
Сзади раздался голос Дзёдзи:
— Масаси мертв.
Он произнес это изумленно, словно не веря, что такое возможно, что Масаси нет больше в живых. Он наклонился над телом брата, посмотрел в уже остекленевшие глаза.
— Масаси.
Дзёдзи видел в погасших глазах светлую полоску, неуловимый блик серебристого свечения. Он попытался разобраться в своих чувствах. В его душе облегчение мешалось с печалью и жалостью. Но он не чувствовал удовлетворения, у него не было даже ощущения, что справедливость наконец-то восторжествовала. Он хотел бы предотвратить эту смерть, он не желал Масаси зла. Дзёдзи смотрел в глаза брата, видел свет в этих глазах и понимал, что другого пути у Масаси просто не было.
Майкл открыл глаза и посмотрел на Элиан. Он сразу же отвел взгляд.
— Мне нечего тебе сказать, — силы начали возвращаться к нему. Он попытался сесть и тут увидел Одри.
— Эйди!
— Майкл! — Она обняла брата, целуя в щеки, в шею. Лицо Майкла сморщилось от боли.
— Так ты здесь? Тебя привезли сюда?
Она кивнула, улыбаясь сквозь слезы.
— Масаси пытался убедить меня, что он на нашей стороне. Он хотел выяснить, кто убил нашего отца.