Zero
Шрифт:
– Мне не хотелось бы повторения случая с Йожефом, – говорит Генри.
– Никому не хотелось бы, – отвечает Джоаким. – Пока повода для прямого вмешательства нет. Вопрос с Йожефом пришлось решать оперативно, потому что алгоритмы посчитали, что он откроет рот с более чем девяностопроцентной вероятностью. По Бриклю и Бонсант вероятность меньше двадцати процентов.
– А что, если она наступит?
– Если Брикль или Бонсант на самом деле наткнутся на три тысячи трупов, мы задействуем одно за одним обычные средства воздействия. Сначала отвлечение внимания. Если этого будет
– Значит, попытаемся их подкупить? – резюмирует Генри.
– Да. Устранение рассматриваем только в случае крайней необходимости или крайней выгоды. Всегда есть риск привлечь внимание.
– С этими ясно. Еще кто-нибудь?
– Я бы не сказал. Один тип в Торонто, двое в Л.А., двое в Берлине и одна в Сиднее не дотягивают и до трех процентов. Они фантазируют в блогах и статьях. Без каких-либо фактов. Не опаснее прочих любителей теорий заговора. Доказательства никто не собрал. До сих пор мы не наткнулись ни на одного, кто хотя бы попытался это сделать.
Генри заряжает ружье.
– Замечательно.
Он снова надевает защитные наушники и очки, кивком прощается с Джоакимом, отворачивается и вскидывает ружье.
– Э-э-э-эх!
Дети помогают Син убирать со стола тарелки с остатками пасты. Из кухни еще не успевает выветриться такой уютный запах спагетти под соусом болоньез, как в дверь звонят.
Анни Брикль сжимает Син в дружеских объятиях, затем влетает в гостиную. Эдди ловко уворачивается от попыток обеспокоенной матери притянуть его к себе. Она прямо с работы – из маленького магазина одежды и с радостью соглашается на предложенную Син чашку чая. Они подруги еще с тех пор, когда приводили детей гулять на игровую площадку. Отец Эдди бросил Анни на два года позже, чем отец Ви – Син. Тот слинял чуть ли не сразу после рождения дочери. К счастью.
Анни загоняет детей обратно в кухню, плюхается на стул и требует, чтобы ей все еще раз пересказали. Сейчас троица повествует обстоятельнее, чем в такси. Шок позади, Син замечает, что Ви и ее друзей распирает гремучая смесь из горя и злобы.
Эдди дает девочкам выговориться, а сам тем временем читает сообщение в своем телефоне, которое, по всей видимости, его не радует. Вскоре Ви обрывает свой рассказ и заглядывает в свой смартфон. Затем раздраженно что-то на нем набирает. Син нервирует эта неучтивость – дети отдают предпочтение общению с гаджетами, а не с людьми, с которыми только что разговаривали. Она только собирается сделать им замечание, как и ее телефон напоминает о себе, вернее, коллега из конкурирующего СМИ, судя по номеру. Син выходит в прихожую и отвечает на звонок.
– Твоя дочь была в центре событий! – говорит он, едва поздоровавшись. – И каково это осознавать? Тебя совесть не мучает?
Вообще-то она не считает этого человека совсем уж мерзким, скорее наоборот. Если бы он только всякий раз не подчеркивал, что состоит в счастливом браке, она вполне могла бы относиться к нему с симпатией. Но этот его вопрос ее взбесил.
– С чего это? – наезжает она на него.
– Из-за того, что твоя дочка замешана в таких делах.
– В
– Без комментариев, значит?
– Разумеется, – отвечает она и завершает разговор.
Мыслями она возвращается на место преступления. Была ли она там замечена кем-то из коллег? Или полиция назвала им фамилию Ви? Она собирается вернуться на кухню, как звонят в дверь. Думая, что это мать Салли, она открывает. Вместо женщины на пороге стоят двое мужчин, один держит у лица маленькую видеокамеру.
– Привет, Синтия, – блеет другой. – Мы к тебе за эксклюзивчиком! Дочка дома?
– Ты вообще в курсе, что творит твоя недоросль, – скалит зубы тот, что с камерой. – Нам бы очень хотелось с ней пообщаться.
Син знает их. Коллеги из двух мерзких бульварных газетенок. Она толкает дверь, но один успел просунуть ногу в зазор.
– И с тобой, как только кончим. Ты считаешь себя матерью-кукушкой, как утверждает Зеро в своем сюжете об Адаме Денхаме?
Мать-кукушка?
– Что еще за сюжет?
– Она его еще не видела, – говорит один.
– Очевидно, что нет, – блеет другой козлиным голосом.
– Ну так, кто первый – мать или дочка?
С фразой «валите отсюда» она захлопывает дверь. Истошный вопль боли, с которым один из типов хватается за ногу там, за дверью, немного искупает ее унижения.
– Стервятники, – шипит она и прислоняется спиной к двери.
– Они твои коллеги, – напоминает ей Ви, которая вместе с остальными вышла в прихожую. – Ты думаешь, что так легко отделаешься от них?
Снаружи раздаются крики и удары кулаков в дверь.
– Черт… – ругается Син. – Они возьмут нас на измор. И это, скорее всего, лишь начало. О каком видео говорил этот ублюдок?
Эдди протягивает ей свой смартфон.
– Полагаю, об этом.
Удивительно многоликий Зеро переходит из одного изображения камеры уличного наблюдения на Мэр-стрит в другое, как будто ведет репортаж из гущи событий.
– Вот мы и доигрались, – говорит Зеро. – Сегодня в Лондоне застрелили двух человек, еще нескольких ранили из-за того, что заскучавший подросток решил сыграть в охотника за головами.
Фоновая картинка замирает, а Зеро продолжает по ней шагать и подходит к… Адаму Денхаму!
– Новомодными цифровыми очочками он сканировал прохожих, – объясняет Зеро, в то время как фоновая картинка меняется на кадры с перспективы пешехода, окруженного толпой прохожих.
Син понимает, что это съемка через ее очки на носу Адама. В кадре появляются Ви и Эдди!
– Дерьмо! – вырывается у Ви. – Это же мы.
– И все это он транслировал через свой профиль во Freemee, – продолжает Зеро. – Эй, родители! Вы в курсе, что вытворяют ваши недоросли? – кричит он, а синий четырехугольник обрамляет лицо мужчины в бейсболке.
Вместе с цветным квадратом включается ориентировка с фотографией:
Разыскивается
Лин, Тревор
Лондон
Дата рождения: 17.04.1988
Преступления: грабеж, кража, тяжкое телесное повреждение
Больше <