Zero
Шрифт:
«Так вот что ему в голову стрельнуло».
«Меткая формулировочка, мам».
Ну не эктаппы, конечно же. Хотя. Эдди встает, подходит к окну, вглядывается в ночную мглу. В слабых отблесках города он узнает контуры жидких кустов в садике позади дома.
А идея? Могло ли быть так? Что они довели Адама до того, что он слетел с катушек? Чушь. С другой стороны, Адама, Ви, Эдди и других они много до чего довели. До лучших оценок, лучших карьерных перспектив, лучших представлений о том, к чему стремиться в будущем, чем заниматься, заботы о здоровье и так далее. Часто они подсовывали Эдди настоящие испытания, доводя его до предела. В спорте и в учебе, в игре на саксофоне и в общении с матерью, с учителями или с неприятными ему одноклассниками. Иногда он сердился, выходил из себя и хотел сдаться, но в итоге у него все всегда получалось. Аппы заводили его все дальше. И что это было за славное ощущение!
А что если да? Чушь! Ты все равно решаешь сам, как поступить. Эдди отрывает сжатые в кулаки руки от подоконника. Начинает ходить кругами по своей маленькой комнате, словно тигр в клетке, – три шага туда, три обратно, отчего лишь больше распаляется.
Если рассуждать логически, то Адам не может быть единственной жертвой. Freemee могли прокачать уверенность в себе во многих юзерах, как в Адаме. И должны были. Но только без перебора. А могли ли они вызвать обратный эффект, ненамеренно? Отчаяние, депрессию или даже самоубийство из-за провала в достижении целей или от перенапряжения сил? Слишком надуманно. Ведь цель программ коррекции жизни – делать пользователей счастливее и успешнее. Это должно отражаться в какой-то статистике. Счастливые и успешные люди здоровее, не совершают самоубийств. Можно ли это увидеть в данных о смертности? Почему бы не поискать такие цифры на Freemee? Ведь там сотни миллионов людей добровольно выставляют напоказ сведения о себе.
Эдди вводит несколько ключевых слов в строку поиска. В результате он получает общие данные об аккаунтах Freemee, которые после смерти пользователей были изменены в страницы памяти. Эдди сравнивает цифры со статистикой смертности в Великобритании, США и других европейских странах, которую тут же находит с помощью поисковика. Расхождений он не видит.
Во всплывающем окне появляется сообщение.
Чтобы завтра быть в тонусе, ты должен сейчас лечь спать, Эдди.
«Да, да. Говоришь, как моя мама».
Он захлопывает ноутбук и идет на кухню, чтобы перекусить. Вообще-то в это время есть он не должен, это плохо для пищеварения, для сна, для физической формы. Но сегодня у него есть право сделать исключение, и пусть эктаппы со своими ценными указаниями немного помолчат! Чипсы, кексы и шоколад хранятся в шкафчике с другими продуктами – макаронами и мукой. Когда его взгляд падает на бумажный пакет, на котором нарисованы картофелины, в его голове что-то щелкает. Он заглядывает в пакет, видит в нем картофелины одинакового размера.
Обертка. Начинка.
Он быстро возвращается в свою комнату. Открывает ноутбук.
Разве не должно количество пользователей Freemee, умерших неестественным образом, быть ниже, чем сопоставимые числа в общенациональных статистических данных? Freemee, однако, так не считает.
Есть несколько объяснений, размышляет Эдди. Он собирает мысли в текстовом файле:
– Цифры не полные.
– Freemee не настолько обширен, чтобы достичь статистически доказуемой разницы.
– Freemee существует недостаточно долго, чтобы показать на статистических данных заметные изменения.
– Или дело обстоит так, как с пакетом картошки.
В двухкилограммовой упаковке могут находиться двадцать картофелин примерно одного размера. Или три больших и десять маленьких. Штука вот в чем: пока ты не заглянешь внутрь, не узнаешь, а будешь знать лишь, что там их два килограмма. Как в случае со статистикой смертности.
Но что уравновешивает малое число умерших?
Эдди напряженно думает, но видит лишь одно объяснение: может быть, умерших было меньше в определенных группах пользователей Freemee. А в других больше.
Он вводит ключевые слова в поисковик по базе данных Freemee. Однако сервис выплевывает любопытное сообщение:
«Из уважения к памяти умерших причины смерти не раскрываются».
Эдди убеждается, что во всех группах пользователей Freemee есть умершие. Однако получить конкретные сведения, кто эти умершие, где они проживали, когда и как умерли, он не в состоянии. С помощью полученных данных он не может проверить свою гипотезу. Он не может заглянуть в пакет с картошкой. Эдди досадно, что он не может продвинуться дальше. «Где-нибудь в интернете я эти данные точно найду, – думает он. – Не без труда, конечно. Искать вручную бессмысленно, массив слишком большой. Коротенький поисковый скрипт должен справиться с прочесыванием открытых баз данных и других доступных источников
В пяти тысячах километров дальше на запад очки Джоакима Пруста уже несколько минут бьют тревогу.
– Остановись, мальчик, – шепчет Карл себе под нос.
Несколько минут назад системы автоматического трекинга и оповещения предупредили его о затее Эдварда. Сначала Карл нервозно постукивает кончиками пальцев по столешнице, в левом переднем углу – неосознаваемый и неконтролируемый рефлекс, его пальцы последовательно продвигаются вправо, а затем смещаются вниз и обратно влево, в то время как он следит за поисками Эдварда через прототип цифровых линз, которые Freemee разрабатывает совместно с Технологическим институтом и которые через пару лет сменят цифровые очки. С улицы светят огни ночного города, проникает приглушенный шум, на горизонте сияет ночной скайлайн Манхэттена. Карл пальцами упирается в коробку из-под тестируемого устройства, внутреннее напряжение нарастает, и по мере того как Эдди продвигается в своем поиске, Карл со все большей нервической аккуратностью упорядочивает предметы на своем письменном столе, не замечая этого. Он ставит и выкладывает их в шеренги по размеру: настольная лампа, футляр от цифровых очков, планшет, распечатки, остальные мелочи – с абсолютно равными промежутками между ними, переставляет кое-что, начинает по новой. В 17,8 % оценили программисты вероятность. С вероятностью в 17,8 % лондонскому пареньку Эдварду Бриклю станет любопытно. С вероятностью в 82,2 % он не создаст проблем ни им, ни себе. Но Брикль выбрал эти 17,8 %. Карла жутко раздражает, когда люди идут наперекор большим вероятностям, когда они непредсказуемы, вносят неопределенность в его мир. Лампа стоит слишком далеко справа, стопка бумаг кривовата, надо поправить, вот теперь аккуратно. И поисковые запросы Брикля говорят о том, что он вышел на верный след. Когда Эдди делает небольшой перерыв, Карл замечает парадную расстановку на своем столе. Из-за нее он злится на парня еще больше. В мгновение ока Карл снова двухлетний мальчик, которого чуть не оставило глухим воспаление среднего уха. После болезни он с помощью слухового аппарата научился воспринимать голоса. Слова проникали в его уши, его мозг формировал из них предложения, наделял их смыслом, но людей он все равно не понимал. Как если бы они не имели в виду то, что говорили. В этом ему не помогали ни математический талант, за который вскоре его объявят вундеркиндом, ни то, что в двенадцать лет он продал свою первую собственноручно написанную программу. Остальным он казался таким же подозрительным, какими они – ему. Вскоре он свыкнется с тем, что его считают надменным нелюдимом. Он разработал для себя методику чтения мимики и жестов, чтобы понимать базовые сообщения людей вокруг. Она была похожа на математику. Поднятая вверх бровь означала сомнение. Или беспомощность. Он даже составил для себя список мимических выражений, жестов и манер поведения, чтобы сопоставлять, понимать. Методикой он пользовался до тех пор, пока в один прекрасный день в их классе не появилась та девочка. Учитель посадил ее за первую парту и обращался с ней иначе, чем с ее одноклассниками. Она говорила немного, а если и открывала рот, то только по делу. Вскоре ее заклеймили высокомерной, как раньше его. Однажды кто-то сказал: «Вы с Карлом идеальная парочка». До этого они друг с другом и словом не обмолвились. Наверное, так и не обмолвились бы никогда, если бы она одним утром не подошла к нему и не спросила: «Ты тоже Аспергер?»
– Я Карл Монти, – ответил он растерянно. И до сих пор при этом воспоминании чувствует себя Форрестом Гапмом.
Дома он посмотрел значение слова в энциклопедии.
Уже первые строчки статьи стали для него откровением. Через час он был другим человеком. Разговор с родителями и тест у врача все прояснили. Ему сложно считывать и понимать чувства других людей, поэтому ему комфортнее в одиночестве. Важнее всего для него порядок и распорядок. Только сильно разволновавшись, он срывается на торопливые действия по упорядочению, которые помогают ему взять верх над будоражащими его впечатлениями. Замечает их он не всегда. Как, например, сейчас. Он резко встает, отталкиваясь ладонями от столешницы.
Брикль достаточно умный и умеет хорошо программировать. За пару дней он напишет поисковую программу, которая соберет для него в интернете необходимые данные. У Карла пара дней, чтобы заставить Брикля отказаться от идеи, отвлекая внимание Эдварда на важные задачи. Времени немного. Freemee – мощный инструмент, но не быстрый. Основополагающие изменения вступают в нем в силу не за несколько часов, для них нужны дни, обычно недели или месяцы. До этого момента Карлу нужно выиграть время другими средствами.