Жар сердец
Шрифт:
— Вы уверены, что она отправилась с ним? — в который уже раз спросил Шеридана Уильям. — Не может быть какой-то ошибки?
— Когда дело касается Салины, ни о чем нельзя сказать наверняка. И вы это знаете лучше, чем я. Но все же думаю, что она с ним.
— Почему вы так уверены?
Шеридан поднял глаза на своего хозяина. Он знал о страстишке Уильяма к своей дочери, но его это мало трогало. Он был мозговым центром всех дел на Катонге, человеком, который руководил огромной плантацией; именно он привел хозяйство острова к его нынешнему расцвету. Уильям был достаточно умен, чтобы видеть его несомненный талант, и платил Шеридану поистине королевское
— Эта девушка — с Траском, — повторил Ноулес. — Я заметил что-то странное в том, как она на него смотрела. Она ему доверяла и, думаю, считала, что он может помочь ей бежать.
Узкие губы Уильяма вытянулись в тонкую ниточку.
— Тогда нам придется иметь дело с ними обоими. Пусть их ожидают в Бриджтауне лучшие люди, которых вы сможете найти. Удвойте награду. Я хочу ее возвращения на остров.
«Ты хочешь ее в своей постели», — подумал Шеридан, но вслух не произнес ни слова.
— А как насчет чернокожего? Может, мне следует удостовериться, что он действительно ничего не знает?
— Немного подождем. Если Салины не окажется на борту «Саванны», мы поговорим с ним и с его женщиной. Этот человек расскажет нам все, что знает.
Силвер и не подозревала, как ей будет недоставать Моргана. После того как они провели ночь вместе, даже спать одной ей теперь было нелегко.
Однако Соггер нисколько не расстраивался из-за отсутствия Моргана. Ему понравилось забираться на койку Силвер у самых ее ног и мирно там дремать, ожидая появления крыс. Стоило Силвер почесать его за ухом, как он тут же превращался в круглый пушистый шар, издающий громкое мурлыканье. Когда Силвер не могла заснуть, прислушиваясь к шагам Моргана за стенкой каюты, она думала, как хорошо было бы, если бы он отвечал на ее ласки так же, как и кот.
Моргана же их разлука, казалось, мало трогала. Он почти перестал обращать на Силвер внимание. Да, он оставался предупредителен, вел себя более чем любезно, но в его глазах читалось пренебрежение. Однажды Силвер пришла мысль, что когда-нибудь Морган будет ей благодарен за ее отказ, но это предположение оказалось для нее столь горьким, что она поспешно отогнала его прочь.
Как и решила, она откровенно поговорила с Конни Баклэндом. Силвер сообщила полковнику, что ему следует держаться в более официальных рамках и что это в интересах их обоих. Конни неохотно с ней согласился, хотя она и не была уверена, что он воспринял ее слова всерьез.
Теперь у Силвер было больше времени, и она могла заняться возобновлением отношений с Морганом, а также укреплением дружбы с Гамильтоном Рейли.
— Джордан говорил, что ваша семья выращивает хлопок, — сказала Силвер Гамильтону, когда они сидели вместе на палубе под полотняным навесом, спасавшим от полуденного карибского солнца.
— Как только уйду в отставку, сразу вернусь на нашу плантацию. Когда-нибудь «Эвэгрин» будет моей. И надеюсь, что эта плантация будет процветать. — На Рейли были его обычные синие брюки, но жаркая и душная погода заставила его расстаться с кителем.
— Уверена, что вы прекрасно справитесь с плантацией, — от всей души произнесла Силвер. За время путешествия Гамильтон, на ее взгляд, прибавил в весе, от солнца его лицо покраснело. Однако это лишь добавило ему мужской привлекательности.
Пока лейтенант старался развлечь ее рассказами о своем детстве, Силвер старательно соскребала со своей розовой батистовой юбки пятнышко смолы. Учитывая, какой хаос царил на палубе и сколько на корабле находилось людей, вещей и даже животных, Силвер решила, что не прогадала, прихватив с собой много одежды. Она обвела взглядом матросов, карабкавшихся по вантам и чинивших блоки или канаты. Перейдя на нос судна, Силвер остановила взгляд на двух мускулистых наемниках, которых Жак взял на борт на Барбадосе. Они сидели обнаженные по пояс на деревянном ящике.
— Что там происходит? — спросила она Гамильтона. Рядом с одним из наемников, рыжеволосым человеком с широкой грудью и плоским лицом, который всегда при ее появлении на палубе устремлял на нее взор, стоял Джордан, что-то рассказывая и улыбаясь.
— Похоже, они собираются боксировать, но без боксерских перчаток. Особого ущерба для здоровья это не приносит, зато выглядит впечатляюще. Этим занимаются чаще всего для того, чтобы скоротать время. Часто зрители делают ставки на победителя.
— Ясно. — Некоторое время оба наемника лениво боксировали, разминаясь перед предстоящим поединком. Затем Джордан встал напротив того, кто был пониже.
— С ним все будет в порядке, — заверил Гамильтон, увидев, как разволновалась Силвер.
— Но он совсем еще мальчик.
— Скоро он будет мужчиной. Он уже думает о том времени.
Джордан начал боксировать, нанося удары и уклоняясь от ударов противника его лицо покрылось красными пятнами. Было видно, что он — не ровня своему сопернику, в движениях которого чувствовалось мастерство.
— Это нечестно — ставить молодого парня против опытного головореза, — негодующе произнесла Силвер, намереваясь остановить поединок до того, как Джордан получит серьезную травму.
Гамильтон схватил ее за руку.
— Оставьте их, мисс Джоунс. Вы опозорите его перед всей командой.
Силвер перевела взгляд с Джордана на Гамильтона и обратно. Ее плечи опустились.
— Думаю, вы правы, но все равно мне это не нравится. — К счастью, поединок скоро завершился, и Силвер вздохнула с облегчением. Тот из наемников, что был крупнее, опустил руку на плечо Джордана, что-то прошептал ему на ухо и раскатисто рассмеялся. По лицу Джордана было заметно, что мнение этого человека для него значит очень много. Это встревожило Силвер, поскольку во внешнем виде наемника, в его туповатом лице, обвисших полотняных штанах и рваной рубашке она не находила ничего заслуживающего доверия.
У нее возникла мысль поговорить об этом с Морганом, но Силвер вспомнила, что теперь это вряд ли возможно. Черт возьми, Моргану давно следовало бы забыть об их размолвке. Вместо этого он держит себя отстраненно, не проявляя желания возобновить их отношения. Последнее время он оставался удивительно мрачен и молчалив, хотя и прежде его настроение никак нельзя было назвать хорошим.
Ближе к вечеру Гамильтон, извинившись, покинул Силвер, и его место занял Жак, как будто они завели правило не оставлять Силвер одну на палубе, что, принимая в расчет взгляды, которые бросали на нее некоторые мужчины, было весьма разумно.